Читаем Я была первой полностью

Я хотел знать о ней все. Шаг за шагом пройти всю ее жизнь, начиная с самого детства. Я не застав­лял ее рассказывать. Ей самой захотелось начать жизнь сначала, избавиться от прошлого, чтобы до­статься мне свежей и обновленной. В ней удиви­тельно сочетались детская невинность и искушен­ность женщины, много на своем веку повидавшей. Пусть только кто-нибудь попробует ее провести! Она все это уже проходила! И она глубоко вздыха­ла, как подобает ветеранше любовных игр. И в то же время всякий раз восхищенно спрашивала, не надоело ли мне ее слушать.

Нет, ее истории мне не надоели. Они раздражали меня или приводили в умиление. Я начинал ее нена­видеть и при этом желал ее защитить. Иногда мне хотелось сказать ей: «Хватит, перестань», но ничего не мог с собой поделать: я обязан был узнать о ней все, добиться, чтобы она раскрыла все карты.

Я хотел с чистого листа начать вместе с ней на­шу историю, непохожую на другие. Я знал, что она не робкого десятка. Она сама разыскала меня после нашей первой встречи, причем сделала это очень смело и, вместе с тем, умело, я бы даже сказал, со знанием дела. Она позвонила узнать название кни­ги, о которой я говорил за столом, якобы это назва­ние вылетело у нее из головы. Я сразу понял, что это только предлог. Предложил прислать ей книгу. Она промолчала.

Тогда я сказал, что сам ее занесу.

Она согласилась.

Так мы увиделись снова, и она сразу дала мне по­нять, что все в моих руках… В тот же вечер мы ока­зались в кровати. Огромной белой кровати, которую ей доставили утром. «Это добрый знак», – прошеп­тала она, тихонько придвигаясь ко мне и поерзывая от нетерпения.

Разумеется, она врала. Наверное, она всем гово­рила одно и то же. Она знала как обращаться с муж­чинами, умела им польстить, подыграть их самолю­бию, когда хотела их заполучить и поскорее…

В ту первую ночь я к ней не притронулся. Я уже ревновал ее, ревновал безумно. Ревность была пер­вым чувством, которое она во мне возбудила. Как только я ее увидел, еще на той памятной вечеринке, я фазу возненавидел всех, кто подходил к ней близко. Я тогда так быстро ушел, потому что боялся сорваться.