Читаем Я был адъютантом Гитлера полностью

Да что же такое должно было произойти завтра? В ответ я услышал: «Будет унифицирована Австрия!». Что привело к этому, какие события предшествовали? Со всех сторон я по частям узнавал самые последние новости, пока не сложилась цельная картина. Она была такова. Встреча Гитлера с Шушнигом 12 февраля на Оберзальцберге настолько ободрила национал-социалистов в Австрии, что они стали еще энергичнее добиваться выполнения своих требований. Назначенным плебисцитом Шушниг хотел доказать, что большинство австрийского народа стоит на его стороне, а не на стороне Гитлера. Однако это народное «голосование», как я узнал, должно было пройти в форме народного «опроса». Оказывается, Зейсс-Инкварт, уже ставший в Вене министром внутренних дел, указал на то, что конституция Австрии народного «опроса» в такой форме, в какой его хотел провести Шушниг, не предусматривает. Федеральный канцлер не дал сбить себя с толку и известил о своем намерении Италию, Англию и Францию, а Берлин поставить в известность не счел нужным. Гитлеру пришлось узнать об этой новости из прессы и из сообщений радио. Он сразу же вызвал к себе эмиссара Клаузнера, руководителя австрийских национал-социалистов, и тот 9 марта рассказал ему подробности. Сначала фюрер дошедшим до него из Вены сообщениям верить не хотел, но теперь отреагировал молниеносно. Он почувствовал себя спровоцированным Шушнигом, увидел в его действиях нарушение Берхтесгаденского соглашения и приказал готовить вступление германских войск в Австрию. Вот что мне рассказали в Имперской канцелярии.

Результатом всего этого явилась порядочная неразбериха, ибо и политики, и солдаты были совершенно не подготовлены и оказались перед задачей, для решения которой обычно потребовалось бы гораздо больше времени. Гитлер вновь принял решение не после долгих размышлений, а сразу, ибо причиной этого быстрого решения послужили события в Австрии. Для поддержки он вызвал Геринга. Риббентроп в это время делал прощальные визиты в Лондоне – дополнительный признак того, что инцидент с Австрией на повестке дня не стоял и вовсе не служил (как тогда утверждалось) цели отвлечь внимание от дела Фрича.

Войдя вечером И марта в Имперскую канцелярию, я увидел Геринга активно действующим. Будучи полностью «хозяином положения», он чувствовал себя в своей стихии. Я оказался здесь как раз в тот момент, когда Шушниг заявил о своем уходе в отставку и ожидалось назначение Зейсс-Инкварта на пост федерального канцлера. Геринг непрерывно говорил с Веной по телефону, большинство этих его телефонных переговоров проходило в более или менее большой аудитории. Среди присутствующих я видел Нейрата, Бормана, Гиммлера, Геббельса, Кейтеля, Папена и Браухича.

Я смог понять, что австрийский федеральный президент Миклас все еще медлит с назначением Зейсс-Инкварта. Поэтому обсуждался вопрос, следует ли вермахту вступить в Австрию или же нет. Но поскольку приказ войскам необходимо было (чтобы завтра все прошло как положено) отдать до 19.30, Геринг настаивал на том, чтобы Зейсс-Инкварт продолжал выполнять свои обязанности и прислал в Берлин телеграмму с просьбой к германскому правительству направить в Австрию войска с целью избежать кровопролития. Таким образом, Зейсс-Инкварт оказался вынужденным по настоянию Геринга по телефону запросить введения германских войск. А вскоре Миклас объявил о его назначении федеральным канцлером. Но было слишком поздно. Приказ уже поступил в войска. Акция началась. Люфтваффе было приказано загрузить свои бомбардировщики пропагандистскими материалами, листовками и флагами со свастикой, которые следовало на другой день разбрасывать над Австрией. Незадолго до того Шушниг в своем последнем обращении по радио к народу дал приказ австрийским войскам при возможном вступлении в страну вермахта отходить без сопротивления. Итак, стало ясно: завтрашнее вступление в Австрию сможет произойти в форме мирного занятия ее территории. Я никогда не сомневался, что именно так оно и будет.