Читаем Я был адъютантом Гитлера полностью

{169} См. также письменное заявление заместителя статс-секретаря министерства иностранных дел Германии посла Фридриха Гауса от 15 марта 1946 г., сделанное для Международного военного трибунала в Нюрнберге. В нем говорится: «23 августа около полудня самолет имперского министра иностранных дел, которого я сопровождал в качестве советника по международно-правовым вопросам на запланированные переговоры, прибыл в Москву. Во второй половине того же дня состоялась первая беседа господина фон Риббентропа с господином Сталиным [… ]. С этой долго продолжавшейся беседы имперский министр иностранных дел вернулся весьма удовлетворенный и высказался в том смысле, что все это, можно не сомневаться, приведет к заключению тех соглашений, к которым стремится германская сторона. Продолжение переговоров, при котором должны были быть обсуждены и изготовлены подлежащие подписанию документы, намечено на поздний вечер I… ]. С русской стороны переговоры велись господами Сталиным и Молотовым [.., ]. Быстро и без всяких трудностей было достигнуто соглашение относительно текста германо-советского пакта о ненападении. [… ] По сравнению с пактом о ненападении гораздо дольше велись переговоры об особом секретном документе, который, как мне помнится, получил наименование „секретный протокол“ или „секретный дополнительный протокол“ и содержание которого сводилось к разграничению сфер интересов обеих сторон на европейских территориях, лежащих между обоими государствами [… ]. Что касается польской территории, то была установлена демаркационная линия. [… ]. В отношении Польши было достигнуто соглашение примерно того содержания, что обе державы рассматривают окончательное урегулирование относящихся к этой стране вопросов во взаимном согласии [… ]. Пока готовились чистовые экземпляры документов, господину Риббентропу был подан завтрак, во время которого он в ходе возникшей беседы рассказал, что публичная речь Сталина, произнесенная весной [на XVIII съезде партии], содержала одну фразу, которая, хотя Германия в ней и не была названа, была воспринята так, будто господин Сталин тем самым хотел намекнуть, что Советское правительство считает возможным и желательным достигнуть лучших отношений с Германией. На это господин Сталин ответил лаконичной репликой [… ]: „Таково было намерение“. В сделанной тем же Гаусом протокольной записи беседы Риббентропа со Сталиным и Молотовым после подписания документов в ночь с 23 на 24 августа 1939 г. говорилось: „В ходе беседы Сталин спонтанно произнес речь в честь фюрера: „Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего фюрера, и потому хотел бы выпить за его здоровье“1… ]. При прощании господин Сталин заявил господину имперскому министру иностранных дел, что Советский Союз никогда не обманет своего партнера“. – Цит. по: Откровения и признания, с. 62-64. При этом Сталин, как свидетельствует в своих воспоминаниях Никита Хрущев, „в тот день 123 августа 1939 г. ] правильно оценивал значение этого договора и понимал, что Гитлер хочет нас обмануть, перехитрить. Он считал, что мы его перехитрили, подписав договор. По вопросу о Польше Сталин сказал, что Гитлер нападет на Польшу и сделает ее своим протекторатом. Восточная часть Польши, населенная белорусами и украинцами, отойдет к Советскому Союзу. Естественно, что мы – члены Политбюро были за это, хотя чувство было смешанное… Ведь мы вроде! – Г.Р.\ отдали Польшу на растерзание гитлеровской Германии и сами приняли в этом участие. Сталин это понимал. Он говорил: «Тут, знаете, идет игра, кто кого перехитрит, кто кого обманет“. – Цит. по сб.: Накануне. 1931-1939. М., 1991, с. 238, 239.

{170} Об одном таком эпизоде с диверсионной командой абвера см. в кн.: Юлиус Мадер. Гитлеровские генералы абвера дают показания. – В сб. Империализм: шпионаж в Европе вчера и сегодня. М., 1985, с. 18-19.

{171} Текст ее см. в кн.: В. И. Дашичев, Банкротство стратегии германского фашизма, т. 1, с. 385-386. В ней, в частности, говорится: «Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулирования мирным путем положения на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой».

{172} Вильгельм Фрик (1877-1946), рейхсляйтер, один из главных немецких военных преступников, повешенный в Нюрнберге. По профессии юрист, был руководителем фракции НСДАП в рейхстаге. С 1933 г. – имперский министр внутренних дел, которого позднее сменил Гиммлер.

{173} Карл Вольф (1900-?), оберстгруппенфюрер СС и генерал-полковник войск СС, ближайший помощник и начальник личного штаба рейхсфюрера СС Гиммлера в 1935-1943 гг., а затем – его личный представитель в Ставке фюрера. Весной 1945 г. по указанию Гиммлера в тайне от Гитлера вел в Швейцарии с резидентом американской разведки (Управление стратегических служб США) Алленом Даллесом переговоры о сепаратном мире на Западе. После войны был арестован американскими оккупационными властями, но в августе 1945 г. выпущен и затем долгие годы скрывался; в 1967 г. был приговорен в Мюнхене судом присяжных к пожизненному тюремному заключению.