Стать хорошим следопытом, говоря прямо и откровенно, совсем не просто, нужно серьезно потрудиться. Ведь без труда, как говорится, не выловишь и рыбку из пруда. Будущим пограничникам порекомендую своеобразную игру-упражнение, развивающее наблюдательность. Пусть кто-нибудь разложит на столе с десяток разных предметов: авторучку, тетрадь, часы, катушку ниток, карандаш… Три-четыре секунды смотри на них, потом отвернись и расскажи, сколько всего предметов, где, что и как лежит.

И пусть вначале будешь ошибаться, путать, но со временем непременно появятся навыки следопыта.

Должен сказать, что служба на границе интересная, боевая. Суровая жизнь, трудности сближают солдат и командиров. Тут совсем не обязательно съесть с человеком пуд соли, чтобы узнать, каков он по натуре, что собой представляет. Выпадет тяжелое испытание, и каждый виден словно на ладони.

Вот хотя бы расскажу про моего товарища Ваню Мельничука. Как-то, еще в начале моей службы, шли мы с ним едва заметной горной тропой. Глухая, темная ночь. Сквозь низкие тучи едва пробивался слабый свет луны. Где-то далеко внизу глухо шумел поток. Маленький и незаметный летом, он каждую весну широко разливался, становился вдесятеро шире.

И случилось так, что я поскользнулся на влажной, еще не просохшей после дождя земле. Поскользнулся и покатился вниз. Гибель была неминуема. Но мне повезло: падая, успел ухватиться за выступ. И вот представьте мое положение: я висел над пропастью, зная, что самому мне никак не выбраться. Еще минута, другая — пальцы ослабнут, и я с огромной высоты свалюсь на острые камни. И тут мне стало до того страшно, что никакими словами не передать.

Говорят, что перед смертью человек, словно на экране в кинотеатре, видит всю свою жизнь, с первого и до последнего дня. Не знаю, у кого как, но я ни о чем тогда не думал, ничего перед глазами у меня не пробегало, досадно только было так глупо погибать.

Но не прошло и нескольких мгновений, как я почувствовал, что кто-то, тяжело дыша, тянет меня вверх. Оказывается, Мельничук — вот же молодчина! — не растерялся, ухватился одной рукой за куст в расщелине и помог мне выбраться…

Нет, на нашей заставе служили не какие-то особенные, исключительные люди. Самая обыкновенная линейная застава. Но для меня она была самой лучшей. Не просто основное подразделение войск, несущее охрану определенного участка границы, как сухо и лаконично сказано в Наставлении, а что-то свое, родное и очень близкое… Тут мой дом, и моя семья.

Приятно было и в сушилке, этом извечном «солдатском клубе», где, усевшись в кружок, вели мы задушевные беседы. Пышет жаром широкая печь. Потрескивают смолистые поленья. Раскаленная докрасна дверца, казалось, дышит: по ее поверхности то и дело пробегают едва заметные тени. Пахнет дымком, кожей, ружейным маслом… Привычный запах казармы. Запах дома… Нравился и посаженный нами фруктовый сад, и увитая диким виноградом беседка, где так хорошо отдыхалось в жаркий летний день…

Обстановка была в те времена на нашей границе (да, видимо, и на других), чего греха таить, довольно напряженная. Редкие сутки проходили спокойно. То «обстановка» на своем участке, то у соседа слева, то у соседа справа.

Тогда-то и довелось мне разыскивать… Однако расскажу все по порядку.

Находка на лесной вырубке

Случилось это в начале августа. Как сейчас помню, предстояли окружные состязания инструкторов службы собак, первые в моей жизни состязания, и, ясное дело, готовился я к ним, как говорится, с трепетом душевным. Был тогда у меня Кубик — широкогрудый темно-серой масти пес. Составил я план тренировки, прихожу к начальнику заставы для утверждения.

Капитан Пугачевский прочитал его и говорит: «Инструктор вы, товарищ Сапегин, старательный, и овчарка у вас хорошая. План составлен, ничего не скажешь, обстоятельный. Только уверен я, что приличного места вам не завоевать».

«Как так? Почему?» — чуть было не выкрикнул я. Сижу и ничего не понимаю. Думал, что похвалит меня капитан, а он вот что пророчит… Впереди полтора месяца, неужели не подготовлюсь как следует?

«А если мы внесем в план небольшие, совсем незначительные изменения, — продолжает капитан и достает из пластмассового стаканчика карандаш, — тогда вашим соперникам придется туговато… Состязания когда начинаются? Двадцатого сентября… Так вот, семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого никаких занятий с Кубиком. Слышите? Ни-ка-ких! Иначе притупите интерес к поиску, и собака не покажет того, на что способна», — и капитан зачеркнул в плане назначенные на эти числа тренировки по следу и написал своим округлым почерком: «Прогулки, отдых».

Я попытался было что-то возразить, но капитан перебил меня:

«Когда-то я бегал на длинные дистанции. Стайерами называют таких спортсменов. И знаю по себе, как важно хорошо отдохнуть перед соревнованием»,

Я сделал так, как он велел. И что вы думаете? Капитан будто в воду смотрел. Мы с Кубиком завоевали второе место…