Читаем И здесь граница полностью

— Не оговорился я. Да, свыше шести веков тянется эта волынка. На днях натолкнулся в журнале на любопытнейшее сообщение. Оказывается, еще в тысяча триста двадцать третьем году договор заключили, чтобы шведские купцы, прибывшие торговать в Новгород… Как же в той грамоте сказано? — покусывая нижнюю губу, он наморщил лоб. — Ага, вспомнил! Чтобы шведские купцы «гостили без пакости». Ты только обрати внимание: и в те далекие времена просили гостить «без пакости». А воз-то и ныне там. Да, так о чем это я говорил?

— Что КПП — ворота государства, — подсказал Кублашвили.

— И через эти ворота множество иностранцев приезжает в Советский Союз. Десятки тысяч ежегодно. Среди них нередко затесываются кадровые разведчики, валютчики, разумеется, с официальным прикрытием, под видом туристов, бизнесменов, ученых, членов экипажей морских судов, корреспондентов. Едут легально, с безукоризненными документами, корректные, улыбающиеся.

… Работа у нас, учти, трудная. Твердость нужна и, позволю себе так выразиться, дипломатия. С «господами» дело имеем, ухо держи востро. Нехорошо честного человека излишней подозрительностью обижать, но и врага нельзя упустить. А враг здесь особенный, что называется, из вареного яйца цыпленка высидит. Всевозможную контрабанду в чемоданах с двойными стенками прячут, в детских игрушках, в обуви, в специальных поясах под одеждой.

Один предприимчивый турист, скромный на вид старичок, додумался сорок наших сторублевок в веревку заплести и той веревкой чемодан свой перевязал. Да тот старичок — мелкая рыбешка. Встречаются куда покрупнее, настоящие акулы.

Есть тут в таможне инспектор Егорычев Анатолий Степаныч. Ты еще с ним познакомишься. Со всеми таможенниками работаем мы в одной, как говорится, упряжке. Раньше Егорычев в «Шереметьеве» служил, потом сюда перевелся: мать его здесь живет. Так вот в «Шереметьеве», на контрольно-пропускном пункте, приходилось ему таких акул вылавливать, что, откровенно говоря, по-хорошему можно позавидовать.

Сам он скромняга, говорить о себе не охотник, поэтому я и хотел рассказать о том, что знаю.

Представь себе, прилетают в Москву иностранцы. На первый взгляд, туристы как туристы. Одеты с иголочки, веселые, жизнерадостные. А ему они чем-то не понравились.

Как опытный доктор, наторевший в своем деле, быстро ставит диагноз, так и он не промахнулся. Полторы тысячи золотых монет заделали те «туристы» в планки чемоданов. Делец-валютчик, которому то богатство предназначалось, наверняка инфаркт получил.

Этот же инспектор подсек… нет, акула, пожалуй, не то слово, кашалота, что ли. Бизнесмен из заокеанской торговой фирмы пытался нелегально вывезти не то сто двадцать, точно не помню, не то сто тридцать тысяч Советских рублей. Пытался, да не вышло.

Кублашвили заулыбался.

— Кого-то из разведки за рубежом уже не инфаркт, а кондрашка хватила! — и, помедлив, задумчиво добавил: — Ну и везучий же таможенник.

— Везучий, говоришь? Вряд ли. Вот поработаешь и убедишься, что на одном везении и слепой удаче далеко не уедешь. Нарушители, контрабандисты не лыком шиты, все дотошно обдумывают и продумывают. Раскусить их нелегко и дано далеко не каждому. А он раскусил. Потому что настоящий контролер, запомни — это талант плюс опыт.

Тут проездом был у нас знаменитый Вольф Мессинг. Уж его-то смело можно назвать профессором, если не академиком психологии, и то руками разводил. Снимаю, говорит, шляпу и преклоняюсь.

Вскоре после встречи с Мессингом в местной газете писали о мастерстве контролеров-пограничников. Похвалы вскружили кое-кому голову. Зазнайство же, как известно, до добра не доводит. Оплошал солдат, прозевал нарушителя в поезде загранследования.

Кублашвили переменился в лице. Он понимал, какое произошло ЧП и какими могли быть последствия.

— Ушел?

Середа не ответил на вопрос, словно бы не расслышал его.

— Все до единого купе солдат осмотрел, и в туалет заглянул, а не заметил, что за дверью там человек притаился.

— Ушел? — повторил вопрос Кублашвили.

— Нет, не ушел… Куда ему уходить, если то наш дружинник был, багажный кассир… Но факт остается фактом. Тяжелый урок…

Середа помолчал.

— Сейчас, сам знаешь, идет ожесточенная борьба идеологий. Вот недруги и пытаются протащить затхлый свой товар: книжонки «свидетелей Иеговы», журнальчики с разной пошлятиной, магнитофонные записи.

— Отраву подбрасывают, на умы хотят подействовать, — вставил Кублашвили.

— Совершенно верно, — согласился Середа. — Нынче империалисты ведут войну психологическую. Сердцами людей хотят завладеть, их мыслями и душами. Открыто заявляют, что их цель — разложить наше общество изнутри.

Везет, например, иной турист томик Есенина, Куприна либо Гоголя на русском языке. Книга как книга. На отличной бумаге, с красочными рисунками. А полистаешь — тошно становится, руки вымыть хочется. Только на первом десятке страниц произведение писателя напечатано, а дальше — сплошная антисоветчина. Прикинулся турист любителем литературы, а на самом деле — идеологический диверсант.