Менделеев оставил пустые места и для других неизвестных еще элементов — родственников силиция (кремния) и бора. В 1871 году он писал: «Мы не имели до сих пор никакой возможности предвидеть отсутствие тех или других элементов потому именно, что не имели никакой строгой для них системы, а тем более не имели поводов предсказывать свойства таких элементов… Решаюсь это сделать ради того, чтобы хотя со временем, когда будет открыто одно из этих предсказываемых мною тел, иметь возможность окончательно увериться самому и уверить других химиков в справедливости тех предположений, которые лежат в основании предлагаемой мною системы».

Слово было за будущим.

Будущее отвечает

Очередное заседание Парижской академии наук не обещало ничего интересного. Неожиданно слово взял академик Вюрц:

— Господа, я позволю себе от имени нашего коллеги уважаемого Лекока де Буабодрана просить вскрыть пакет, переданный им достопочтенному секретарю академии три недели назад.

Как ни готовился Лекок де Буабодран к этому моменту, он не смог сдержать волнения: сейчас станет известно всем то, о чем до сих пор знал только он, его открытие станет достоянием науки…

А все началось с того, что, исследуя с помощью спектрального анализа различные минералы, Буабодран обнаружил незнакомый фиолетовый луч в спектре цинковой обманки, привезенной с Пиренейских гор. Нет сомнения, в этом минерале есть какой-то неизвестный элемент!

Недели напряженных поисков, и вот в руках у химика первая крупица этого элемента. Еще месяц лихорадочной работы, и выделен целый грамм серебристого металла. Пора начинать всестороннее изучение незнакомца. Да его еще нужно как-то назвать! И Буабодран нарекает новый элемент галлием, в честь древнего названия Франции.

Академики встречают сообщение об открытии шестьдесят пятого элемента аплодисментами. Сообщение об этом публикуется в «Докладах» Парижской академии. Лекок де Буабодран получает первые поздравительные письма. Ученые поздравляют коллегу с успехом.

Письма идут из Англии и Италии, из Германии и Швеции… А вот и еще одно. Ого! Из России. «И там знают о моем открытии». Ученый читает письмо. Он поражен. После теплого поздравления отправитель письма сообщает, что первооткрыватель галлия ошибся: удельный вес галлия не может быть равен 4,7. Его вес должен быть от 5,9 до 6,0.

Буабодран перечитывает письмо. Кто это пишет?

Менделеев! Известный русский химик.

Французский ученый задумывается. Откуда у химика из Петербурга такая уверенность? Опыты проведены с достаточной тщательностью, ошибки в определении удельного веса галлия не может быть. Он так и ответит Менделееву.

«Но почему он все-таки так уверен, что я ошибся?» И Буабодран решил проверить себя. Результаты повторного исследования были поразительными: Менделеев прав! Удельный вес галлия равен 5,96.

Как он мог это предсказать, даже не видя галлия?! Менделеев в письме упоминает о его статьях, опубликованных в 1869 и 1871 годах, пишет о какой-то периодической системе и о том, что еще тогда предсказал свойства галлия. Чудеса! Нужно немедленно найти и прочесть эти статьи… А затем чувство недоумения у Буабодрана сменилось восторгом. «Я думаю, нет необходимости настаивать на огромном значении подтверждения теоретических выводов г. Менделеева, — пишет он в своей новой статье о галлии. — Прорван круг неожиданностей, случайностей, слепого блуждания…»

Позднее знаменитый русский ученый К. А. Тимирязев писал: «Дмитрий Иванович Менделеев объявляет ученому миру, что где-то во всей Вселенной, может быть, на нашей планете, а может быть, и в иных звездных мирах должен найтись элемент, которого не видел еще человеческий глаз; и этот элемент находится, и тот, кто его находит при помощи своих чувств, видит его на первый раз хуже, чем видел своим умственным взором Менделеев, — это ли не пророчество?»

Проходит несколько лет после открытия галлия, и шведский химик Л. Нильсон открывает новый элемент — скандий, второй из предсказанных Менделеевым элементов, похожий по своим свойствам на бор.

Пять лет спустя, в 1886 году, немецкий химик Винклер обнаруживает в одном из редких минералов германий, родственный силицию (кремнию). Все свойства этого элемента, предсказанные Менделеевым за 15 лет до открытия, подтвердились с такой точностью, что пораженный Винклер пишет русскому ученому: «Уведомляю Вас о… новом триумфе Вашего гениального исследования и свидетельствую Вам мое почтение и глубокое уважение». В одной из своих статей Винклер так оценил открытие Менделеева: «Вряд ли может существовать более яркое доказательство справедливости учения о периодичности элементов, чем открытие до сих пор предположительного экасилиция; оно составляет, конечно, более чем простое подтверждение смелой теории, оно знаменует собою выдающееся расширение химического поля зрения, гигантский шаг в области познания».

Вот таблица, показывающая, с какой точностью предвидел Менделеев:

Так блестяще подтвердилось гениальное научное предвидение великого химика. Оно было основано на глубоком знании, на огромном многолетнем труде.