Читаем И проиграли бой полностью

- У вас свидетелей нет, чтоб угрозу подтвердить, бросил напоследок Мак.

Приспешники управляющего заглядывали через плечи охранников.

- Дурачье! -ответил управляющий. - Да я, если нужно, десяток свидетелей найду, и они подтвердят все, что захочу. А с вами у меня разговор окончен.

Охранники расступились, пропустили управляющего и его свиту, которая держалась по бокам от него. В собрав шейся толпе никто не проронил ни звука, лишь молча про пускали всю троицу да провожали кто сердитыми, а кто недоуменными взглядами. Управляющий и двое его спутников с деланным спокойствием дошли до машины, стояв шей у угла барака, и уехали восвояси. Лишь тогда взгляды в толпе стали постепенно обращаться к открытой двери лондоновой каморки. Лондон стоял, привалившись к дверному косяку, поникший и смурной.

Мак подошел к нему сзади, положил руку на плечо. Крылечко поднимало их на полметра над притихшей тол пой.

- Ребята! Мы ничего не хотели вам говорить, пока гости не убрались, боялись, вы их тогда живыми не выпустите! - крикнул в толпу Мак. - Этот мордоворот приезжал, чтобы толкнуть Лондона на предательство. Лондону посулили постоянную работу, а вас бы еще раз оставили в дураках.

Толпа зароптала, зарычала по-звериному. Мак поднял руку - Обождите чуток, сейчас не время яриться. Просто крепко запомните: Лондона хотели подкупить, да не смогли. А теперь помолчите, дайте сказать. Отсюда нам пора выбираться. У нас есть место на одной ферме. И переехать нам нужно организованно. Только при строжайшей дисциплине можно чего-то добиться. И дисциплина эта для всех и каждого. У кого есть машины, сажайте женщин, детей, грузите то, что вручную не дотащить. Остальные пойдут пешком. Вести себя прилично, ничего на пути не ломать. Держаться всем вместе. Итак, собирайтесь в дорогу, а Лондон пока с комитетом потолкует.

Не успел он договорить, толпа заволновалась. Всколыхнулись крики, смех; люди забегали, засуетились. Какая-то бесовская, неуемная страсть овладела ими. И смеялись они недобрым смехом. Разбежавшись по клетушкам, собирали пожитки, вытаскивали, бросали прямо на землю: котелки, чайники, одеяла, узлы с одеждой. Женщины выкатывали детские коляски. Шестеро комитетчиков с трудом протолкались к двери Лондона.

Солнце уже выглянуло из-за деревьев, и сразу потеплело. За бараком заурчализакашляли старые машины. Застучал молоток - кое-кто грузил вещи в ящики. Суета была неописуемая: люди бегали туда-сюда, на бегу перебрасывались словом, вспыхивали быстрые споры, каждому не терпелось высказать и свое суждение.

Впустив шестерых, Лондон плотно прикрыл дверь, чтобы не мешал шум. Члены комитета держались молчаливо, с достоинством, сознавая свою важность. Они расселись на ящики и с серьезным видом уставились на стены. Начал Мак.

- Не возражаешь, Лондон, если я с ребятами потолкую?

- Валяй, чего там!

- Не подумайте, что я так и норовлю быть в каждой бочке затычкой, просто хотел коекаким опытом поделиться. Доводилось в переделки попадать, мог бы рассказать, где и когда не заладится, как лучше в трудные минуты держаться.

Один из шестерых кивнул.

- Говори, слушаем тебя.

- Ну, так вот. Сейчас вы загорелись, вам и удержу нет. Это беда всех нас, работяг: то кипим, прямо на части рвемся, а через минуту глядь, уже остыли, ледком подернулись. Значит, кипеть нам ни к чему да и леденеть не след. И вот что я предлагаю. Вы над моим предложением покумекаете, захотите - на общее голосование по ставьте. Почти все забастовки плохо кончаются из-за то го, что нет дисциплины. А если разбить всех на отряды, в каждом выбрать командира и чтоб он за своих людей отвечал, тогда б нам работалось легче.

Один из комитетчиков сказал:

- Многие армию прошли. И армейские порядки им вряд ли по душе.

- Их можно понять! На войне они бились за чужие интересы. Да и офицеры им обуза. А вот если б они их сами выбирали да за свое дело сражались, по-другому бы относились.

- Да они вообще ни о каких командирах и слышать не захотят!

- И все ж без командиров не обойтись. С нами в два счета разделаются, если у нас не будет дисциплины. А не понравится один командир, пусть "разжалуют" его и вы берут другого. Им это придется по душе. Потом над каждой сотней должен стоять начальник, а над ними всеми вроде как главнокомандующий. Обмозгуйте, ребята, мое предложение. Часа через два будет большое собрание, и у нас уже должен быть план действий.

Лондон поскреб лысину.

- На словах вроде хорошо получается. Увижу Дейкина - потолкуем с ним об этом.

- Вот и ладно, - заключил Мак. - А сейчас за работу. Джим, ты остаешься при мне.

- Так дай и мне какую-нибудь работу.

- Будешь при мне, сказал! В любую минуту можешь понадобиться.

8

С трех сторон участок в пять акров на ферме Андерсона был окружен старыми тенистыми яблонями. С четвертой он примыкал к узкой и пыльной проселочной дороге. Люди прибывали группами, смеясь, перекликаясь, их уже ждала размеченная для лагеря площадка. Воткнутые в рыхлую землю колышки обозначали будущие палаточные "улицы". Всего таких улиц пять, вдоль дороги, в конце каждой вырыта глубокая яма для уборной.