Читаем И плачут ангелы полностью

Шторм продолжался пять суток, граница между небом и морем стерлась — со всех сторон бушевала вода. Пенистые гребни волн маршировали стройными рядами, колотя в борта «Баву» и создавая оглушительную какофонию.

Крейг и Джанин продрогли до костей и промокли насквозь. Кожа на руках, побелевшая и сморщенная, как у утопленников, легко обдиралась нейлоновыми канатами и жесткими, неподдающимися парусами. Время от времени удавалось проглотить сухарик или пару ложек холодной консервированной фасоли и запить их водой, потом приходилось вновь выползать на палубу. Спали по очереди, по несколько минут, на куче мокрых парусов, сваленных в коридоре.

Буря стихла так же внезапно, как и налетела. Измотанные до предела, осунувшиеся от пережитого страха, Крейг и Джанин преисполнились гордости за себя и свое судно: в шторм они попали зелеными новичками, а вышли из него настоящими морскими волками.

Крейгу хватило сил лишь на то, чтобы положить яхту в дрейф, и она заскользила по все еще высоким волнам по собственной воле. Крейг еле дотащился до койки, стянул с себя мокрую вонючую одежду, рухнул голым поверх грубого одеяла — и проспал восемнадцать часов.

Когда Крейг проснулся, то не сразу понял, где кончаются фантазии и начинается реальность. Нижняя часть тела, которую он раньше совсем не ощущал, была зажата в тисках невыносимого спазма. Крейг чувствовал каждую мышцу по отдельности: они словно стискивали друг друга, грозя лопнуть или разорваться на части. Нервные окончания от стопы до низа живота горели огнем. Казалось, что боль поглотит его. Крейг вскрикнул, но в боли вдруг обнаружилось острое, почти невыносимое, удовольствие.

Он опять закричал и услышал ответный крик. Открыв глаза, Крейг увидел над собой лицо Джанин. Совершенно обнаженная, она прижималась к нему всем телом. Он попытался заговорить, но она впилась в его губы поцелуем, не переставая стонать.

Крейг внезапно понял, что глубоко погружен в горячую шелковистую упругость ее тела и они взмывают на волне, куда более высокой и яростной, чем любая из тех, которые обрушивала на них Атлантика.

Волна схлынула, оставив их лежать, вцепившись друг в друга, лишенными дара речи и жадно глотающими воздух.

«Баву» снова послушно бежала по волнам. Джанин принесла Крейгу чашку какао и присела рядом, положив руку на плечо.

— Смотри! — Он показал на вытянутую вперед босую ногу и пошевелил пальцами.

— Ой! Милый, ничего подобного я в жизни не видела! — хрипло выдохнула она.

— Как ты меня назвала? — спросил Крейг.

— А знаешь что? — Джанин ответила вопросом на вопрос. — Я думаю, у нас с тобой все будет в порядке… — И только тогда, прислонившись щекой к щеке, она прошептала ему на ухо: — Я назвала тебя милым — можно?