Наталья Бульба

И осталась только надежда…

Где расцвел фиолетовый ирис,

Мы до будущей жизни простились,

Чтоб когда-нибудь встретиться вновь,

Чтобы снова друг друга обжечь

Голосами, касанием словом,

Узнаваньем в обличии новом,

Ожиданьем обещанных встреч.

И пока этот ирис цветет,

За грехи нам дается прощенье,

Над мирами не властвуют тени

И безумного времени ход.

Фиолетовый ирис цветет.

Глава 1

Лера

Бессилие. Страшное, утомляющее своей безысходностью слово. Отбирающее надежду и лишающее способности не то, что действовать — думать. Лишь ощущение неконтролируемого падения, когда все вокруг сливается в нечеткий фон, в котором не разглядишь ни голубизны неба, ни текущей далеко внизу воды, ни покрытых снегом горных вершин, ни….

Мне вновь пришлось вернуться к тому, через что уже довелось когда-то пройти.

Как страшно, когда тебе много дано, но ничто из этого не может помочь исполнить единственную мечту, за которую ты готова отдать все свои способности — вернуть дочь.

— Тебе нужно отдохнуть.

Сашка уже несколько минут, молча, стоял за моей спиной, стараясь не потревожить моей задумчивости. Лишь его дыхание, да отражение напряженного взгляда в стекле, разделившем мир надвое: черное и белое.

Но я отмечаю это только как очередной факт, среди множества подобных фактов. Я слушаю, но не слышу, смотрю, но не вижу. То, что внутри меня, не эмоции, не мысли, не воспоминания — образы.

Вот я принимаю на руки, казалось бы, только мгновение назад порадовавшую мир своим криком дочь, вот она касается своими крошечными губками моей груди. Вот ее первый шаг, вот она произносит по-эльфийски: папа, вот….

Я держалась, пока мы были на Дариане, я не позволила чувствам опалить разум, когда мы перебрались на ее альтернативу, но когда оказались на Земле, в том городе, где я провела большую часть своей жизни, где я впервые увидела Олейора….

Воспоминание о муже не отрезвило, но заставило укорить саму себя. В отличие от него, у меня была возможность действовать, он же мог только верить. В меня, Вилдора, Сашку, Кадинара, Сартариса и Сарката, для которого оказалось немыслимым оставить друга и господина, для которого он стал тером. Олейор мог только надеяться на то, что наша выдержка поможет нам там, где силы окажутся неравными, что мужество и решимость не позволят взять верх беспомощности, а любовь окажется сильнее коварных происков судьбы.

— Где Вилдор? — Я оторвалась от созерцания собственных глаз, в которых застыла мука, и повернулась к сыну.

Он стоял слишком близко. Так, что я ощущала его дыхание на своем виске, слышала биение его сердца. И память, словно и ждала именно этого момента, вернула в тот день, когда мы с моим первым мужем привезли его из роддома, и я впервые ощутила свою ответственность за кроху, что сладко причмокивала губками в своей кровати.

Не раз в своей жизни я задавалась вопросом, хорошей ли была матерью? Все ли сделала для того, чтобы в произносимом им слове «мама» звучали любовь и уверенность в том, что я сумею защитить от грохочущей за окном грозы, добавить уверенности после предательства друга и искренне радоваться найденному им счастью?

Но, не решившись его задать, я просто отдавала ему себя. Зная, что придет время, и мой сын прижмет к своей груди моего внука и спросит себя, хорошим ли он будет отцом?

— Он с Кадинаром и Сартарисом осматривает озеро. Сказал, что хочет проверить кое-какую идею. Вернется, поделится. — И, заметив мою горькую усмешку, равнодушно добавил: — Ты же не думаешь, что он позволит тебе самой заняться поисками базы Яланира?

— Ты узнал, где работает Алена? — вместо того, чтобы ответить Сашке, спросила я. Намекая на то, что разговор о моих отношениях с Вилдором не доставляет мне удовольствия.

Тем более что и отношений не было. Или…. Было во мне что-то, продолжавшее тянуться к нему, словно тень Таси все еще жила во мне и помнила о том, кем был для нее бывший правитель Дарианы.

С этим было трудно, почти невозможно бороться, пока даймон находился рядом, но стоило ему исчезнуть из моего поля зрения, как чувства затихали, возвращая осознание, что в этом мире для меня существует лишь один мужчина — мой муж.

— Да, — кивнул сын и, еще раз посмотрев на меня с той смесью горечи и надежды, что жила и в моем взгляде, отошел к стоящему у противоположной стены креслу.

Я всегда любила пространство, воздух, потому и ограничивалась минимальным набором мебели, без которой трудно было представить свое существование. Но сейчас, в этой большой комнате, мне было тесно.

— Если ты хочешь, я….