Читаем И нет мне прощения полностью

Кис вдруг вспомнил разговор с матерью Аиды: «Мой муж приучил меня к мысли, что любые разговоры из дома могут быть перехвачены… Он во главе очень большого бизнеса, а в этой среде люди беспощадны…»

Гектор, без сомнения, был так же осторожен, как и его тесть. Стало быть, он вернулся домой не один. Скорее всего, с сообщником – именно с целью обсудить некий секретный план.

Впрочем, это тоже неважно. Главное, что фразу, которая столь сильно взволновала Аиду, произнес Гектор! Однако она не слышала всего разговора – именно потому, что задремала. Иного объяснения нет.

Ее разбудил звук голосов в квартире… И до ее слуха долетел обрывок разговора…

Но забеспокоиться Аида могла лишь в том случае, если эта фраза, даже вырванная из контекста, все же по каким-то признакам касалась очень близкого ей человека! Уж не…

– Ты меня не слушаешь, Кис?

– Слушаю… Серег, эту фразу произнес Гектор, как ты понимаешь.

– Ну, а я тебе о чем толкую? Аида была в квартире, Гектор тоже – он и сказал про «избавиться». И я знаешь чего думаю? Аида так сильно разволновалась, – даже если контекст не особо уловила, – но все же поняла, что речь шла об ее любовнике! Гектор решил положить конец ее любовной эпопее.

– Нет, речь шла не об Иване, думаю. А об ее отце.

– Почему?

– Потому что это единственный мотив для того, чтобы убить Аиду. И для того, чтобы пытаться с помощью Константина – он наверняка Гектору либо друг, либо тоже должник – и семейки гипнотизеров выведать у Манон, что она узнала от сестры! А Иван Качалин…

– Притормози. Поподробнее с этого места, насчет Константина.

– Это лишь мои догадки. Попробуй спросить у него самого.

– Кис, не выпендривайся. Его версию мы с тобой знаем: девушка перепила, и он привез ее с собой на деловую встречу, – не мог же он ее бросить, рыцарь.

– Ладно, смотри: он впервые пришел к Манон за несколько часов до убийства ее сестры. И направил Костю, без сомнения, Гектор, который уже знал, что накануне Аида слышала его разговор, где прозвучало слово «избавиться». Как Константин связан с ним, я не знаю, но думаю, долгами. Это более действенный стимул, чем дружба, – в такой ситуации никто носом вертеть не станет: мол, мне не по душе твоя просьба. Зато долги не располагают к разборчивости: тут свою шкуру спасают любой ценой. Да и то, какая «дружба» может быть у Гектора?

– Угу, – согласился Серега.

– Константин, как я понимаю, мужик видный и обходительный. Но ему еще и повезло: Манон положила глаз на одного парня, а тот оказался монахом. Девушке требовалась компенсация морального ущерба, и Костя подвернулся как нельзя кстати. Она согласилась пойти с ним в кафе, так он завязал с ней отношения. На следующий день, утром, она узнала об убийстве сестры: сильнейший шок. Ей требовалась поддержка, причем ненавязчивая, но одновременно участливая. Костя умело изобразил те эмоции, которые ей и были необходимы в тот момент.

– А этот парень, как его, с которым ты Манон всю ночь искал?

– В своих отношениях с Петром, ее давней студенческой влюбленностью, она разобралась только после того, как мы с ним ее нашли… Похоже, иногда полезно полностью вырубить мозг – знаешь, как в компе сделать перезагрузку, – чтобы понять, что тебе нужно и кто тебе важен, – усмехнулся детектив. – Вернемся к Константину. Я не думаю, что Гектор полностью посвятил его в свои дела. Скорее просто поручил ему разговорить Манон и разузнать, что сказала ей Аида. И Костя, желая отработать долг, подключил к делу гипнотизеров. Уверен, это именно они посоветовали ему «правильный» наркотик, способный разговорить Манон…

– «Сыворотка правды». Похоже, ты прав.

– Но доказательств у нас нет.

– Не сыпь мне соль на раны. Так что ты хотел сказать насчет Ивана Качалина?

– Это рикошетная жертва.

– Минуточку… А ты прав, чувак! Выходит так: Аида услышала насчет «избавиться» в вырванном контексте…

– В театр она не пошла из-за какого-то недомогания, прилегла, уснула, а проснулась, услышав голос мужа. И вышла из спальни. Гектор, который не подозревал, что жена дома, тут же умолк. Отчего у Аиды застряла в памяти лишь одна фраза со словом «избавиться» и что-то смутное вокруг нее – то, что она слышала, просыпаясь, но не смогла бы сформулировать…

– Но все же поняла, – подхватил Громов, – что «правая рука» ее папеньки, верный зять и муж, обласканный великим тестем, замышляет избавиться от благодетеля.