В этой части сгруппированы стихи, в которых грань серьезного и юмористического достаточно тонка и подвижна. Вопреки ожиданиям, таких стихотворений у Ладыгина оказалось не так уж много. Но присутствие их в книге существенно.

Две строки войдут потом в новый текст:

Благодаря этому изменению, на мой взгляд, исчезла излишняя упрощенность подхода, обусловленная юмористическим решением темы. Тут идет своего рода балансирование высокого и низкого. Так, поведение библейского Адама поверяется «опытом» ставшего нарицательным влюбленного пастушка Селадона из романа французского писателя XVII века О. д’Юрфе «Астрея». Обратимая строка в стихах этого раздела почти никогда не дает чистого юмористического или серьезного выхода. Шутливая интонация, например, в «Оде девушке» уравновешивается высоким слогом:

И не случайно рядом с Олимпом, который приносится в дар девушке, возникает Улисс, то есть Одиссей, стремящийся к своей возлюбленной. Это отношение полушутливого-полусерьезного преклонения перед женщиной будет перенесено в «Оду женщине былого», одно из самых прозрачных творений поэта, насыщенного почти пословичными формулами. Отсвет вечно притягательной женственности согревает и предельно лаконичную «Оду мужчине», стихотворения «Колдун» и «В пути». А в стихотворении «Анна» (палиндромическое имя!) уже не отсвет, а свет: