Читаем И грянул бал полностью

Совершенно расстроившись от такого внезапного и достаточно хмельного потока мыслей, я еще принял стопку и тихонько стал жать под столом ногой плотную коленку безмужней, а потому, видать, неустроенной в жизни Иры Судаковой, соседки слева. Мне хотелось сейчас же, немедленно дать тепла всем несчастным и обездоленным. Судакова посмотрела на меня заботливым глазом кошки, сохраняющей впрок добычу, и коленку не убрала. Я тогда еще выпил стопку, уже со всеми, - тут же стены холла раздвинулись (я как будто вынырнул на поверхность из-под грязной какой-то пленки), - сразу стало вокруг уютно, шумно, радостно и светло. Очевидно, судьба мировых пожаров, зажигающихся порой от внезапной искры в паху, еще ждет своего исследователя.

- Павел Григорьевич, тост за вами! - вдруг раздался в этом всеобщем шуме голубиный, совершенно волшебный какой-то голос моей начальницы. Петракова давно уже повесила свою плотную замшевую жакетку на спинку стула и теперь сидела напротив меня в несусветной какой-то прозрачной кофточке. Всякий раз, стоило мне поднять уже слегка дуреющие глаза, взор поневоле упирался то в ее наливные плечи, то в тревожную ложбинку между плавно падающих грудей. Я не знал в те годы, понятно, что женщина в сорок пять тоже может оказаться внезапно такой...

В общем, плыл я, Сергей Василич. Да, по всей вероятности, я уже плыл в тот день, но мне было так хорошо, как примерно ребенку в люльке. Правда, вездесущий и треклятый мой двойник в питейных каверзах Спиридон дважды пробовал уже мне грозить из-за крайней колонны слева, где стоял столик Кайкина, но я только весело отмахнулся от него, как от той же обреченной судьбой капустницы.

- Выпьем с вами на брудершафт! - столь же внезапно, как бьет среди ясного неба гром, сказал я, глядя в васильковые глаза начальницы, и поднялся из-за стола так быстро, что за моей спиной с треском грохнулся на пол стул. Девки рядом - Судакова и Калинкина - от восторга просто завизжали, Савицкий, подхватив какую-то бутылку, ловко выдавил из себя деревянное, чуть придушенное "ура", а сама Петракова слегка зарделась. Только Вострикова посмотрела на всех осуждающим взглядом педагога начальной школы, обнаружившего вдруг, что половина ее воспитанников пьяны.

- А знаете, я не против, - очень весело сказала Ольга Борисовна и тоже встала, одернув поспешно юбку.

- Ура! - вновь довольно тихо крикнул Савицкий и налил нам почти по две трети стакана болгарской "Варны".

Прямо через стол мы скрестили руки с Ольгой Борисовной и, понемногу запрокидывая вверх головы, стали пить. Стол мешал, было неудобно, и чем меньше оставалось вина в стакане, тем больше я изгибался, как павиан. "Пей до дна, пей до дна!" - весело кричал коллектив. Краем глаза я видел, что за другими столами тоже творилось черт знает что...

Мы одновременно поставили на стол стаканы и посмотрели в глаза друг другу. Петракова смеялась при этом так, что над круглой кошачьей ее мордашкой завиточки волос подпрыгивали. Полные груди вздымались сквозь кисею, как магма.

- Нет, уж вы цалуйтесь, цалуйтесь! - гнусным голосом да еще с какой-то заметной ноткой личной обиды сказала тут Вострикова, и присутствующие подхватили ее слова. - Если уж договорились на брудершафт...

И тогда я резко протянул вперед обе руки, и умело подкрашенное лицо этой дерзкой, смеющейся и слегка захмелевшей женщины оказалось в моих ладонях. Почему-то вдруг вспомнилась мать, которой я никогда не видел... Тут же в ноздри ударил запах крепкой здоровой плоти. Я поймал аромат дорогих духов, с вящей ясностью осознав, что передо мной отнюдь не внезапная и свежая ножевая рана, а рот... Жадный, чувственный рот, густо обведенный маслянистым кольцом помады. И - клянусь - я тут же впился в него, как худющий, хмельной от борьбы волчонок в сырое мясо! Я почувствовал, как эта гибкая и в сей миг неуемная женщина замерла, всякий лишний звук в природе исчез, я как будто снова попал под пленку. Поцелуй был краток, но за эти три или пять секунд язык Петраковой произвел поистине бешеную работу.

Все за нашим столом притихли, как виноватые.

- От, - воскликнула Петракова, грубовато отталкивая меня и с улыбкой падая на свой стул. Было видно, что она хочет хоть немного, хоть как-то смягчить момент, расколов двусмысленно возникшую паузу. - Наконец-то к нам в редакцию пришел, как чувствуется, мужчина!

- Вот те на! - подхватил в тот же миг Савицкий, с плутоватой улыбкой хорька, попавшего наконец в курятник. - А я?.. Как же, Олюшка, я-то?

- Ну-у, - засмеялась деланно Петракова. - Игнатий Моисеевич! Ну какие же, скажите, мы с вами теперь мужчины?.. Лично мне скоро уже придется скрывать свой возраст!

- "Каждой женщине столько лет... - патетически крикнул я, откровенно перевирая известные строчки классика, - ...сколько мужчине, с которым она близка!.."

Тут все опять вокруг как будто пришло в порядок, всем стало весело. Мы опять что-то пили и над чем-то смеялись. Вновь моя нога подбиралась к ноге одинокой несчастной Ирочки, вновь в различных углах собрания раздавались тосты "за милых дам"...