Читаем i 1495e07c15fb5d3e полностью

  Незаметная доселе дворня одним махом исполнила хозяйскую волю - звучный шлепок нагайки по лошадиному крупу, визгливо-гневное ржание жеребца, едва не сбившего мощной грудью зазевавшегося прохожего... За спиной пристроилась невеликая свита, зашумел в ушах ветер - и тут же все закончилось, потому что от подворья удельных князей Старицких до Теремного дворца и пешком-то было от силы пять минут. Ну десять, если хромать как беременная утка. Любопытные взгляды теремной дворни, тихие и не очень шепотки - как это все его бесило!

  - Василий?

  Внезапно замявшись, молодой удельный князь скользнул взглядом по Комнате, только сейчас заметив личную челядинку троюродного брата. Впрочем, она тут же вышла прочь.

  - Разве ты не должен пребывать в поминовении?..

  Вильнув глазами по персидскому ковру, Василий негромко признался:

  - Тошно мне дома, Димитрий Иванович. Давит он на меня отцовской памятью... Можно мне побыть возле тебя? Хоть малость?..

  Встав из-за массивного стола, царевич подошел к родственнику, поглядел ему в глаза, и неожиданно погладил по голове.

  - Иные потери лечит лишь время, брат.

  Затем положил руку на плечо и легонечко надавил, понуждая присесть на лавку.

  - Сиди сколько хочешь. Только тихо.

  Следующие часа два, или даже три, удельный князь Старицкий провел в почти полной неподвижности. Сквозь полуприкрытые глаза смотрел на то, как его царственный родич что-то пишет, разглядывал корешки многочисленных книг, слушал легкий шорох стального пера по белой глади бумаги, ощущая от всего этого удивительный покой и умиротворенность... И даже появление личной челядинки и ее грудной голос не смогли нарушить странную гармонию, хотя и пробудили легкое любопытство - после того как служанка поглядела на царевича, чуть-чуть поклонилась и отступила за дверь, пропустив в Комнату стряпчего Егория Колычева. Как этой Авдотье удается так хорошо понимать волю и желания своего господина?

  - Долгие лета тебе, государь-наследник!..

  Мимоходом глянув на Старицкого, мужчина с почтительным поклоном уложил перед хозяином покоев новомодный плоский замшевый тул - такие же, только выделанные из толстой грубой бумаги и с веревочными завязочками по краям, снискали немалую популярность у всех приказных дьяков царства Московского. Больно уж ладная вещица получилась!.. Тем временем будущий государь внимательно ознакомился с бумагами, недолго подумал, после чего одобрительно кивнул:

  - Разрешаю. Что еще?

  Вновь покосившись на родственника правящей династии, стряпчий шагнул поближе и склонился к самому уху своего повелителя, для пущей верности прикрыв губы ладонью.

  - Вот как? Верные ли сведения?

  - Как есть верные, государь-наследник Димитрий Иванович.

  - И что же он хочет взамен? Серебра?

  Вновь повторилась сценка с шепотом на ухо.

  - Даже так?..

  Вытянув из стопки на краю стола лист орленой бумаги, царевич Дмитрий написал алой киноварью короткое повеление для казначея, выведя напоследок подпись-тугру. В принципе, сделка выходила весьма выгодная - ибо за три небольших карманных зеркальца он получал то, о чем доселе только слышал, но ни разу не видел. То бишь книгу, написанную древними чертами и резами . Может быть. С другой стороны, если продавец злонамеренно обманул не представившегося ему покупателя, то этого купца ждет много удивительных, но крайне неприятных открытий...

  - Когда управишься с этим?

  - До Пасхи, государь-наследник Димитрий Иванович.

  - А остальные твои заботы?

  Беззвучно подсчитав все поручения своего господина, а затем и время, потребное на их выполнение, младший из братьев Колычевых уверенно заявил:

  - На Успенский пост со всеми разделаюсь!..

  Немного помолчав, царский первенец все той же киноварью набросал на клочке бумажного листа несколько строк. Дал их прочесть стряпчему и тут же забрал обратно:

  - Она должна вступить под мою руку по своей воле. Посему - лишь уговоры и ласка. Все ли ты понял, Егорка? Тогда ступай.

  Не успел уйти стряпчий, как в пределы Комнаты вступил Богдан Бутурлин - и тоже с плоским тулом для бумаг. Довольно умеренно поклонился, явственно покосившись на Старицкого, выудил из укладки пару густо исписанных листов бумаги и осторожно положил их на самый краешек стола.

  - Сломали-таки, Димитрий Иванович.

  Подтянув к себе отчет об испытаниях "самопала особой выделки", должного стать штатным оружием стрельцов и опричного войска (когда оно все же появится), царевич принялся медленно разбирать довольно корявый почерк своего ближника.

  - По-прежнему, пружина замка?..