Читаем Homo ludens полностью

Из рассказов З. С. ясно, как близок он был к дому Ермилова – был даже в тот вечер, когда родители будущего зятя пришли к Ермилову решать судьбу влюбленных…

Хорошо передает не слышанную мною задыхающуюся, напористую интонацию Ермилова, его поучения: «в полемике нельзя прикладывать оппонента наполовину – надо бить так, чтобы он уже не поднялся», его обычные обращения – «друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат…»

Наш разговор с З. С. о его пародиях. Я говорю об огромной их роли для будущих историков современной общественной мысли: они не только литературный факт, как пародии Архангельского, но и отражение «левых» умонастроений своего времени, влившихся туда. Призываю его сделать к ним комментарии – прокомментировать для потомков. Говорю осторожно: «Тут, правда, важно – имеет ли для вас значение то, что будет после вашей смерти?» <Поясняю для молодых читателей свободной России – оба мы подразумевали одно: что при советской власти о напечатании некоторых из его пародий, равно как и комментариев к ним, думать не приходится, а на его жизнь советской власти – может, пожалуй, и хватить.> И с неожиданным жаром он восклицает: «Еще какое! Огромное значение! Я считаю это полноценной частью своей жизни! Если над моей остротой будут смеяться через 50 лет – значит, в каком-то смысле я буду жить и тогда – как физическая жизнь Пушкина с Натальей продолжается в стихотворении “Нет, я не дорожу…”».

«Ну, – восклицаю я с не меньшим жаром, – тогда все проще; тогда мне легко убедить вас в необходимости написать комментарии, взяться за мемуары…»

Он, оказывается, уже совершенно решился писать мемуары о «Литгазете». «Вам это потому легко будет, что образ автора – самый трудный пункт для мемуариста – у вас уже готов, заранее задан». Он соглашается; слушает с детским трогательным вниманием – будто не привык к похвалам.

Таня Паперная (1952–1978), Зиновий Паперный, Александр Чудаков, Мариэтта Чудакова и Гульнора Хошмухамедова в байдарочном походе по рекам Средней Карелии, август, 1971. Фото В. Паперного

Прошли годы и годы, и несколько лет назад я в качестве редактора и издателя «Тыняновского сборника» предложила З. С. написать для нас о том, что он когда-то так увлекательно рассказывал. Пока он размышлял, я сказала ему, что заголовок для этого будущего повествования уже придумала и даже уверена, что ему понравится – «Бывали дни веселые…».

Он, не скрою, пришел в восторг и тут же согласился писать. Прямо в тот же вечер начал.