Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

Ошибочная оценка Гитлером британского премьер-министра Чемберлена, который, по словам фюрера, вообще не произвел на него никакого впечатления, привела к катастрофически неверной политической линии по отношению к Англии. Слова для Гитлера почти ничего не значили, все решало внешнее зрительное впечатление. Когда этот англичанин в первый раз прибыл в Германию в 1938 году в стоячем воротничке и с зонтиком, Гитлер про себя стал называть его «сосиской» и действительно поверил, что «он оделся подобным образом, потому что ему так сказали тайные советники, симпатизирующие Германии».[62] Фюрер был искренне убежден, что Чемберлен является сторонником немцев и никогда не решится на борьбу с ним, благодаря чему он сможет разрешить внешнеполитические противоречия так же легко, как ранее справился с внутриполитическими проблемами.

Развязал ли Гитлер вторую мировую войну, если бы вместо Чемберлена с зонтиком его взору предстала бычья фигура Черчилля? Британское правительство, за время ведения колониальных войн научившееся вести дела с примитивными дикарями, планировало подкрепить направленное Чемберленом Гитлеру письменное предупреждение зрительным эффектом — эту депешу фюреру должен был вручить начальник Генерального штаба генерал Айронсайд в полной парадной форме. Однако 23 августа 1939 года это письмо было передано Гитлеру послом Гендерсоном, который не произвел на фюрера ни малейшего впечатления.

Адольф Гитлер сам был склонен использовать подобные методы давления на партнеров по переговорам. 5 февраля 1938 года он пригласил в Бергхоф австрийского канцлера Курта фон Шушнига, чтобы заставить его ввести в правительство национал-социалистов и тем самым подготовить аншлюс. Перед началом переговоров фюрер решил испугать Шушнига, для чего вызвал в Оберзальцберг в качестве статистов несколько генералов, которые выглядели наиболее грозно и воинственно. Позднее Гитлер хвастался: «Я посадил в приемную двух моих наиболее свирепо выглядевших генералов — Шперле и Рейхенау, и провел через нее фон Шушнига».[63]

Историки и философы в течение долгого времени спорят о внезапных и малообъяснимых поворотах всемирной истории. Причиной одного из таких зигзагов, который сделал возможным заключение пакта Молотова-Риббентропа, нападение Гитлера на Польшу и начало второй мировой войны, стало беглое физиогномическое впечатление. Эйдетизм превратился в один из факторов всемирной истории. В марте 1940 года Геббельс присутствовал при просмотре Гитлером фильма про главного идеологического врага Германии большевика Сталина. К удивлению рейхсминистра пропаганды, фюрер не выказал какого-либо отвращения к своему советскому коллеге-диктатору, которого до этого ни разу не видел на экране. Зрительное же впечатление оказалось более чем непредсказуемым: Сталин очень понравился Гитлеру. После этого Геббельс записал в своем дневнике: «Фюрер увидел Сталина на экране, и он произвел исключительно приятное впечатление. Положено начало русско-германской коалиции».

У читателя может перехватить дыхание. Беглое зрительное впечатление от просмотра фильма потеснило на задний план все политические соображения. В принципе, нет ничего удивительного в симпатии Гитлера к Сталину. Фюрер постоянно возвращался к вопросу о том, следует ли ему встретиться с большевистским диктатором лично. Он отправил Муссолини весьма объемное письмо, в котором разъяснил союзнику, что при Сталине Советский Союз развивается в сторону обычной военной диктатуры, с которой можно будет иметь дело. В застольных беседах он даже назвал Сталина гением. 11 апреля 1942 года фюрер сравнил грузина с Карлом Великим: «Даже если в прошлом Сталин применил к русскому народу методы, которые использовал по отношению к немцам Карл Великий, то, учитывая тогдашний культурный уровень русских, его нельзя винить за это». Более того, иногда Гитлер идентифицировал себя со Сталиным: «Сталин также вынужден был бы перейти за рамки разумного, если бы ему нужно было сплотить русских в единую карательную государственную систему…»

Одноразовое зрительное впечатление настолько сильно врезалось в мозг Гитлера, что становилось своего рода точкой кристаллизации при интерпретации происходящего. Во французской опере этот особый вид возбуждения называется «ударом молнии». Герой только один единственный раз видит свою будущую возлюбленную, и это меняет всю его жизнь. Причем раздражителем может стать даже образ на картине, как это произошло в опере Моцарта «Волшебная флейта». «Эта картина меня околдовала», — поет Тамино, взглянув на портрет Анхиб и сразу же влюбившись в нее, что имело для молодого человека весьма драматические последствия.