Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

В марте-апреле 1945 года офицер Генерального штаба писал: «В Гитлере странным образом уживались две полные противоположности: насколько быстро он с присущей ему остротой ума ставил задачи и разрешал тактические вопросы, делая правильные выводы на основе противоречивой информации из множества источников, сразу же распознавал опасность и мгновенно на нее реагировал, настолько он был умственно нерасторопен в стратегических вопросах, с большим трудом отказываясь от однажды избранной политической или военной цели. Он упорно стоял на своем, не желая отступать даже тогда, когда исчезали все предпосылки, определившие данную цель. Когда он шел по выбранному пути, на его глазах словно были шоры, которые мешали видеть то, что творилось справа и слева».[169]

Вполне возможно, что уже в 1939 году при возникновении особенно напряженных ситуаций у Гитлера происходили сбои в сторону персеверации поведения. Его мышление блокировалось как заевшая грампластинка, в царапину на поверхности которой попала игла проигрывателя. Шведский посредник Далерус, который незадолго до начала Польской кампании по просьбе Лондона вел переговоры с Гитлером, сообщил о странном поведении фюрера: «Внезапно он остановился посреди комнаты. Его голос зазвучал как-то сдавленно, и все происходившее создавало впечатление чего-то ненормального. Одну за другой он выпаливал прерывистые фразы: "Началась война, и я буду строить подводные лодки, подводные лодки, подводные лодки, подводные лодки…" Его голос становился все тише, и вскоре невозможно было понять, что он говорит. Внезапно он встряхнулся и закричал, как будто обращался к большой аудитории: "Я буду строить самолеты, строить самолеты, самолеты, самолеты, и я уничтожу моих врагов"». Оправившись от первого удивления, Далерус огляделся, чтобы посмотреть, как на это реагирует Геринг, но тот сделал вид, что ничего не происходит.

Адольфа Гитлера совсем не вдохновляло то обстоятельство, что его болезнь может пагубно сказаться на управлении войсками в ходе войны. Паркинсонизм ухудшал его умственные способности и вызвал неуверенность в своих силах. К примеру, он критиковал фон Манштейна, намеренно подчеркивая собственные заслуги, возможно, из-за собственной боязни риска. Он осуждал фельдмаршала за склонность к «дерзким решениям». Гитлер, который всеми своими политическими успехами на ниве политики 1938 года был обязан решительности и дерзости, в военной области старался избегать малейшего риска. Фон Манштейн обвинял Гитлера в проведении жестокой и невнятной стратегической линии: «Его образу мыслей более импонировало зрелище груд окровавленных трупов противника перед нашими неприступными позициями, чем образ умелого фехтовальщика, уклоняющегося от выпадов нападающих, чтобы в нужный момент нанести смертельный удар. До самого конца искусство ведения войны ассоциировалось у него только с тупой грубой силой».[170]

Начиная с 1941 года, когда стали проявляться моторные симптомы паркинсонизма, отчетливо проявились и психические изменения личности фюрера. Гитлера, который славился тем, что держал в голове тысячи имен и фамилий, стала подводить память. Он стал постепенно уходить в разговорах от частностей, предпочитая обсуждать общие проблемы. Об этом свидетельствуют специальные пропуски, которые делали секретарши в надиктованных им записях. В разговоре он стал перепрыгивать с пятого на десятое. Так, 26 декабря 1941 года он дополнил приказ о запрете оставлять позиции без сопротивления (Совершенно секретно. Только для командования) совершенно банальными указаниями: «Необходимо учитывать и использовать погодные условия, такие как утренняя роса и дождь. Не следует использовать лесные массивы».

Время от времени его мысли путались. Осенью 1941 года фюрер принял одно из своих фатальных решений, приказав своим измотанным в боях войскам вместо логического движения на Москву захватить Крым, чтобы психологически надавить на Турцию, Донбасс — чтобы заполучить мощную сырьевую базу, Кавказ — чтобы занять нефтяные промыслы и надавить на Ирак, а Ленинград — просто для психологического эффекта. Все это больше напоминало составленный капризным ребенком список подарков на Рождество, чем реально выполнимый стратегический план.