Когда она должна была поставить подпись на свидетельстве о браке, она впервые в жизни подписалась «Ева Гитлер». На сохранившейся в Федеральном архиве в Кобленце копии свидетельства видно, что сперва она начала выводить большую «Б», но затем зачеркнула ее и написала свою новую фамилию. Что это, сила привычки, или же Ева Браун подсознательно противилась браку с этим мужчиной? Так или иначе по свидетельству адъютантов даже после свадьбы Гитлер продолжал называть ее «фройляйн Ева». Тем не менее она хотела использовать эту свадьбу в последнюю минуту как свой маленький триумф. С чувством глубокого удовлетворения она сказала своей служанке: «Теперь ты можешь спокойно называть меня госпожа Гитлер!»

Взгляды на брак

Отношение Гитлера к браку было очень далеко от положительного. «Самое отвратительное в браке то, то он создает правовые притязания. Намного более правильнее иметь любовницу. Никакой обузы, одно только удовольствие. Однако это подходит только для выдающихся людей».

В течение долгих лет он знать ничего не хотел о браке с Евой Браун, поскольку был полностью доволен положением вещей, которое он скрывал в узком кругу близких людей. В одной из застольных бесед Гитлер заявил: «Я не верю, что такой человек, как я, может жениться». Ему не нужно было свидетельство о браке, он стремился полностью завладеть душой и подавить волю партнера. «Нет ничего более прекрасного, как воспитать для себя юную девушку». «Девушка 18-20 лет мягка как воск, и мужчина должен наложить на нее свой отпечаток. Женщина сама желает этого». И сегодня сходные мысли присущи мужчинам в патриархальных обществах. Турецкая пословица гласит: женщину нужно выдать замуж, прежде чем в ней проснется разум.

Гитлер придерживался почти католических взглядов на брак и секс, чем невольно выдавал свою весьма серьезную проблему: «Браки, в основе которых лежит только секс, легко разваливаются… Тяжело будет расторгнуть узы, если есть товарищество и один полностью дополняет другого». Гитлеру нужен был не секс, но товарищество: «Нельзя позволить, чтобы женщину по закону принуждали к интимной жизни». Принятый в 1941 году новый кодекс чести офицеров наглядно демонстрирует, насколько важно было для Гитлера, чтобы не страдала женская скромность: «Супружеская измена обязывает женатого мужчину защитить честь дома от оскорбителя». Но: «В супружеской жизни расспросы мужа о частной и личной жизни женщины несовместимы с ее честью».[108]

В августе 1942 года Гитлер должен был утвердить смертный приговор сексуальному маньяку-убийце Тетке. Обнаружив в поданных ему документах дела протокол допроса, в ходе которого от женщины потребовали сообщить детали ее половой жизни, Гитлер приказал своему государственному секретарю Ламмеру направить письма министру юстиции Гюртнеру, в котором он запретил подобные допросы, напомнившие ему грязные методы исповедников.[109] Возможно, что в данном случае проявились галантность и человечность Гитлера. Но также вполне вероятно, что он не желал, чтобы женщин принуждали раскрывать тайны, которым лучше бы оставаться скрытыми.

4.5. Замещение удовлетворения

Речевая агрессия

Если Гитлер не находил удовольствия в том, «что мужчина и женщина делают наедине», то где тогда он получал удовлетворение? Поскольку фюрер считал себя исключительным человеком, он не поддавался сексуальному влечению в обычном понимании этого слова. Удовлетворение, к которому он стремился и которое в конце концов получал при помощи своих жутких деяний, носило экстракорпоральный характер.

Периодом наивысшей сексуальной активности Гитлера был небольшой отрезок с 1920 по 1939 год, всего менее двадцати лет. Именно на это время пришлись его самые большие успехи, ему все удавалось. Периоды почти ненормально повышенного настроения, которые сменяли периоды депрессии, вызванные поражением путча 1923 года, заключением в Ландсбергской тюрьме и самоубийством племянницы Гели, сопровождались повышенной сексуальной стимуляцией. Однако высшую точку эмоционального опьянения Гитлер испытывал не в объятиях женщины, а на ораторской трибуне.

Выходя на трибуну, Гитлер подогревал себя и публику музыкой марша. Баденвайлерский марш, который обычно исполняли перед началом его выступления, не только настраивал публику на военный лад, но и стимулировал чувственность фюрера. Во время кризисов Гитлер находил утешение в произведениях, которые исполнял на пианино его шеф зарубежной прессы Пуци Ханфштенгль. Сообщения о победах германского вермахта в России предворялись фанфарами из «Прелюдий» Листа, чтобы настроить слушателей на соответствующий моменту торжества лад.