Читаем Гвардейцы в воздухе полностью

Это первоклассный немецкий аэродром с хорошей взлетно-посадочной бетонированной полосой. Южнее ее располагались вместительные железобетонные ангары, служебные постройки, жилые мастерские и другие дома, но все они были взорваны. Летный и технический состав размещался в типовых немецких деревянных бараках, примыкавших к аэродрому.

Виталий Попков созвал летчиков, техников, мотористов своей эскадрильи и всех повел на аэродром.

Новые, целые и битые, со следами советских снарядов стояли и лежали обгорелые на "животах", торчали вверх хвостами "юнкерсы", "фокке-вульфы", "мессершмитты", "хейнкели", "дорнье". Летчики осматривали, ощупывали их. Когда шли обратно, кто-то сказал:

- Это начало военного краха фашистской Германии.

С перебазированием на аэродром Шпроттау полк значительно приблизился к линии фронта, мог увеличить количество боевых вылетов за светлое время суток.

Между тем, на линии Заган - Зорау и Бенау - Кунцендорф противник оказал яростное сопротивление, бросаясь в контратаки, поддерживаемые своими самолетами. Немецкая авиация на этом участке фронта значительно активизировалась. Большие группы "фокке-вульфов", "юнкерсов" наносили штурмовые удары с воздуха по нашим войскам, пытаясь задержать их наступление. В тылу, на реке Одер продолжали упорно обороняться два крупных окруженных немецких гарнизона в городах-крепостях Глогау и Бреславль. С наступлением ночи немецкая авиация доставляла осажденным войскам продовольствие, боеприпасы и взбадривавшие приказы фюрера.

16 февраля шестерке истребителей первой эскадрильи во главе с Попковым было приказано прикрыть наши войска в районе Глогау.

Набрав высоту три с половиной тысячи метров, истребители пришли в заданный район и установили радио-связь со станцией наведения. Самолетов противника не было. Уже в конце патрулирования Попков заметил группу фашистских самолетов. Более двух десятков бомбардировщиков Ю-87 под прикрытием шести "Фокке-Вульф-190" шли на высоте двух тысяч метров в направлении наших войск. Попков приказал Мастеркову и Глазкову прикрыть его действия, а сам во главе четверки решительно атаковал бомбардировщиков. Короткой очередью он сбил сначала один Ю-87, а затем удачно атаковал второй. Тот, снижаясь, потянул за собой длинный дымный шлейф.

В это время ведущий другой пары Сорокин под прикрытием своего ведомого Марченко сумел зайти в хвост вражескому бомбардировщику и почти в упор расстрелял его.

Пара наших самолетов, не взирая на то, что истребителей противника было в три раза больше, также смело атаковала "фокке-вульфы". Бой шел с переменным успехом, чаще на вертикалях.

Александр Мастерков ринулся за вражеским самолетом. Как всегда, в такие минуты он почти сливался со своей машиной. Руки чуткие, сильные. Высокий, он сидел в кабине самолета чуть согнувшись. Еще мгновение, еще - и можно дать очередь.

Вражеский самолет почти под прицелом. И тут в шлемофон врывается взволнованный голос Игоря Глазкова:

- Саша, берегись! У тебя в хвосте "фоккер"!

Случилось так, что в разгаре боя фашистский самолет сзади, сверху попытался атаковать Мастеркова. Он уже готовился открыть огонь, но Глазков заметил это и поспешил на помощь. Огнем своих пушек успел подбить вражеский самолет, а потом вместе с Мастерковым добил его. ФВ-190 свалился на крыло, огонь лизнул свастику. И вот, прочертив небо черным дымом, самолет стал падать на землю.

Строй вражеских бомбардировщиков нарушился. Воспользовавшись их замешательством, Попков и Пчелкин, поочередно атакуя, сбили еще один "Фокке-Вульф-190".

Имея численное превосходство, противник пытался перехватить инициативу у наших летчиков. Но тщетно. Шестерка гвардейцев продолжала атаковать фашистов, используя превосходство в высоте и скорости. Боекомплект и бензин подходили к концу, но никто не выходил из боя.

Длился он всего восемь минут. За это время наши летчики сумели сбить пять фашистских самолетов. Этот бой наблюдал генерал Слюсарев, командир корпуса, который остался доволен действиями гвардейцев.

...Февральское солнце заметно пригревало, деревья уже готовились к весне - по стволам шли хмельные соки. Март, апрель... Два месяца отделяли летчиков от конца войны.

19 февраля четверке истребителей под командованием Героя Советского Союза Сергея Глинкина поручили прикрыть наши войска, ведущие бои на подступах к городу Губен. День выдался погожим, солнечным. Когда наши самолеты пересекли линию фронта, со станции наведения по радио сообщили, что с юго-запада на высоте две с половиной тысячи метров приближаются фашистские бомбардировщики "Юнкерс-88". Глинкин развернул всю группу влево и на большой скорости повел навстречу им. А вот и они - их девять. Сзади, дымя моторами, спешат опоздавшие шесть Ме-109 прикрытия.

Расстояние между бомбардировщиками и истребителями километра полтора-два. Этим воспользовался Глинкин. Не раздумывая, повел своих ведомых на сближение. Вся группа на большой скорости сверху, со стороны солнца, с ходу атаковала в лоб неприятеля.