Читаем Гвардейцы в воздухе полностью

Во время войны Алексей Толстой сделал такую запись: "В воздушном бою нет шаблона. Каждый бой - новый, каждый бой - искусство". Эти слова как нельзя лучше характеризуют стиль отважного летчика-истребителя Виталия Попкова.

...В первой эскадрильи случилось непредвиденное - нелепо погиб летчик Владимир Барабанов.

Тяжелая боевая работа научила наших людей ценить своих товарищей. Даже победа в бою, если она достигалась гибелью однополчанина, не приносила удовлетворения.

Тем более случайная потеря летчика, сбившего одиннадцать самолетов врага, особенно непростительна.

Тяжелее всех было командиру эскадрильи. Он считал, что здесь в какой-то степени есть и его вина. Попков не искал оправданий. Значит, что-то было упущено в обучении, и это "что-то" привело к гибели боевого друга.

Сейчас он думал о судьбе оставшихся и, в частности, о судьбе "отвергнутого" летчика Евгения Сорокина. Судьбу Сорокина, истребителя с хорошими задатками, решал сейчас он. Его слово командиру полка определяло, останется Сорокин летчиком или уже никогда больше не поднимется в воздух. Попков знал, как трудно заставить себя в этих случаях принять правильное, объективное решение. И он принял его - взял Сорокина к себе ведомым.

Доверие командира тот оправдал с честью. Со временем пришло и признание. Он стал уважаемым членом боевой семьи гвардейцев. В воздушных боях Сорокин сбил семь вражеских самолетов, стал старшим лейтенантом, кавалером трех боевых орденов.

5 апреля 1944 года Василия Александровича Зайцева назначили заместителем командира дивизии.

С грустью провожали однополчане любимого командира.

Перед тем, как расстаться, собрались в последний раз вместе, вспомнили Ивана Сытова, Петра Кальсина. Много было пройдено фронтовых дорог. Все дальше и дальше шла наша армия.

- За встречу в Берлине! - улыбнулся Зайцев и поднял над столом жестяную кружку.

Перед тем, как ему уехать, все, по старому русскому обычаю, присели на дорожку. Он поднялся первым.

- Ну...

И не договорил, вышел из землянки прямой, высокий.

10 апреля 1944 года врага изгнали из Одессы. Освобождена жемчужина южной Украины, важный промышленный район страны, крупный порт на Черном море. Полк перелетел на аэродром, расположенный в районе железнодорожного узла Раздельная. Отсюда производили боевые вылеты за Днестр.

Впервые под Одессой летчикам пришлось выполнять необычные полеты. В тылу наши саперы специально построили и оборудовали учебные полигоны и опорные пункты по типу тех, что были у противника. Там наземные части днем и ночью учились штурмовать укрепленные позиции неприятеля, вести наступательный бой применительно к обстановке предстоящего сражения. Там же отрабатывалось взаимодействие стрелковых подразделений между собой с другими родами войск, в том числе с авиацией. Над полигоном непрерывно "висели" штурмовики, и вместе с ними работали наши истребители. Авиация и наземные войска готовились к наступательным боям.

Большим праздником было 25 мая 1944 года, день, когда исполнилась четвертая годовщина образования полка. Пришла приветственная телефонограмма от командования авиакорпуса и дивизии. Вечером после напряженного боевого дня личный состав собрался на торжественное собрание. Внесли гвардейское знамя. Прозвучала команда "вольно". Все сели. Стало тихо. Только грозный гул артиллерии слышался в зале - фронт был совсем близко.

В июне на нашем участке стало потише. Полк перешел к выполнению полетов на свободную "охоту". На рушал железнодорожные и автомобильные перевозки, производил разведку, выявлял важные цели для себя и для работы штурмовиков.

8 июля под вечер из штаба дивизии получили информацию о том, что на станции Кайнари разгружаются два железнодорожных эшелона. В разведку направились летчики Попков и Полетаев. В случае чего они должны были вызвать по радио звено истребителей, находившихся в готовности номер один с подвешенными бомбами.

Попков пересек линию фронта на высоте 2000 метров. Впереди показалась станция Кайнари. На ее путях стояло четыре железнодорожных состава с крытыми вагонами и цистернами. Без паровозов. Те стояли под парами на южной стороне станции. Спикировав до восьмисот метров, пара истребителей сбросила четыре стокилограммовые бомбы на составы, затем двумя заходами штурмовала паровозы.

- Выходите, работа есть! - передал по радио Попков, возвращаясь на свой аэродром.

С аэродрома вылетела четверка "лавочкиных", ведомая Глинкиным, Курочкиным, Мастерковым и Филипповым. Глинкин принял решение зайти к станции с юга, чтобы лучше осмотреть оттуда участки железной дороги. Как оказалось, не напрасно. Он обнаружил железнодорожный эшелон с паровозами в голове и в хвосте. Сразу же по радио передал команду на штурмовку.