Читаем Гвардейцы в воздухе полностью

- Что здесь делаешь, браток? - спросил Григорий.

- Диспетчер по эвакуации раненых.

- Вот здорово! Выручи, отправь в полк! - Видя, что земляк на минуту заколебался, взмолился: - Мне в полк нужно, понимаешь? Там меня ждут...

Короткой была та фронтовая встреча друзей. В тот же день санитарный самолет доставил летчика на родной аэродром.

Некоторое время Григорий Онуфриенко не летал. Полковой врач старательно делал ему перевязки: уж очень не хотелось летчику уезжать из полка в госпиталь.

* * *

Хмурые осенние дни 1941 года. Враг, невзирая на огромные потери, рвался вперед. Наступление его в полосе Западного фронта началось 2 октября после мощной артиллерийской и авиационной подготовки. Прорвав оборону наших войск, немцы при активной поддержке своей авиации начали развивать успех в глубину. Противник усилил воздушные налеты на столицу. Одна воздушная тревога сменяла другую. Москва стала прифронтовым городом. Окраины обросли баррикадами. На многих улицах оборудовались огневые точки с широким сектором обзора и обстрела. В угловых домах окна магазинов и квартир заложили мешками с песком и кирпичами. На западных подступах к городу заканчивалась напряженная работа десятков тысяч москвичей по строительству оборонительных противотанковых рвов, траншей, артиллерийских позиций. Входы в город ощетинились "ежами", надолбами и дзотами.

Наши летчики без устали вылетали на оставшихся исправных машинах штурмовать вражеские войска с аэродромов Сабурово, Чертаново, Можайска. Они поддерживали наземные войска фронта.

Авиаторы наносили беспрерывные удары по танковым и моторизованным соединениям противника, которые наступали вдоль автострады Гжатск - Можайск. Напряжение было огромным. Оставлены и эти аэродромы. Спешно перебазируемся ближе к столице - на аэродром Кубинка.

Завязались бои на историческом Бородинском поле. Немцы овладели Можайском и Малоярославцем. Все "безлошадные" техники и летчики брошены на подготовку матчасти. Дозаправка самолетов горючим, маслом, воздухом, снарядами и патронами для пушек и пулеметов, подвеска бомб и эрэсов проходит в считанные минуты. Несмотря на холод, моторы буквально не успевают остывать.

А враг остервенело рвется к Москве.

- Нам поручили защищать столицу. Отстоим Москву, - говорил перед каждым вылетом заместитель командира полка капитан Василий Зайцев. Все понимали эти слова как клятву.

Погода не баловала. Темные свинцовые тучи низко опускались к земле. С раннего рассвета дотемна бомбами, эрэсами, пулеметно-пушечным огнем штурмовали истребители бронированные колонны врага.

Энергичный Зайцев поторапливал техников:

- Быстрее заправляйте и подвешивайте бомбы. Фашисты под Можайском, может, сумеем еще раз слетать.

Через десять минут пятерки истребителей снова устремились на запад, Возвратятся они уже в сумерках.

III. Калининский фронт

Декабрь сурового сорок первого года. Он вступил на землю Подмосковья с лютыми морозами и... добрыми, радостными вестями.

По приказу Верховного Главнокомандующего советские войска перешли от обороны Москвы в решительное контрнаступление. Сжавшись до предела, пружина обороны советской столицы стремительно развернулась и мгновенно застопорила напор ударного кулака фашистских войск - двух армий Клюге и Штрауса и двух танковых групп Гудериана и Гота. Остатки этих армий и танковых групп, усыпая снега Подмосковья вооружением, техникой и трупами, покатились на запад. Браг был отброшен от Москвы на сто - двести пятьдесят километров. До той поры военная история и практика не знали такого стратегического размаха, такого оперативного темпа контрнаступления.

Летчикам с воздуха особенно отчетливо была видна панорама неслыханного поражения фашистов: батареи, брошенные на огневых позициях, застывшие в снегу танки, исковерканные остовы автомашин, тягачей, а дальше от фронта колонны бегущих гитлеровцев. Сердце пело, рука отжимала ручку управления, сваливая самолет в отвесное пикирование, а пальцы нажимали на гашетку.

В панике метались гитлеровцы в шинелях мышиного цвета. Бортовые пушки и пулеметы работали безотказно.

- Бегут фашисты! - докладывали летчики, возвращаясь на аэродром после очередной штурмовки вражеских войск.

Даже в самые тяжелые минуты нашего отступления, когда войска несли большие потери, мы все ждали перелома, победы. Далеко в тылу создавались новые армии, ковалось оружие. Эвакуированные заводы начали выпускать самолеты.

Настал день, и полк после непродолжительной передышки получил новые самолеты ЛаГГ-3.

Предстояло в короткий срок освоить машину. ЛаГГ-3, остроносый моноплан конструкции Лавочкина, Горбунова и Гудкова, имел мощный мотор с водяным охлаждением. Помимо обычных авиационных пулеметов, на его борту была установлена двадцатимиллиметровая пушка, а под крыльями подвешивались четыре-шесть реактивных снарядов. Кроме того, самолет мог брать до двухсот килограммов бомб.