Читаем Гвардеец Бонапарта полностью

Домик снова опустил курок. Наконец, ему стало видно как смотрит на него Лаура. Ее глаза были наполнены страхом. Тогда он снова перевел взгляд на своего противника, положил под локоть правой руки левую ладонь и прицелился. Теперь ему очень хорошо было видно, что лицо Аллена заливает холодный пот. Тому было очень трудно стоять спокойно, ожидая собственной смерти. Доминик тихонько выругался, поднял пистолет вверх и нажал на курок. Из дула вырвался острый язычок пламени, и пуля исчезла в ночном небе.

Аллен застонал и без сил упал в объятия своего секунданта, а Доминик повернулся и, уже собираясь уходить, мрачно взглянул на своего противника, тихо и грозно обронил:

– В следующий раз, друг мой, я вас убью.

Опустив плечи и сознавая свое поражение, Ален Дефромаж повернулся и пошел прочь. Не говоря ни слова Габриель Вилье подал ему шляпу и пальто. Толпа расступилась, пропуская его. На мгновение капитан остановился возле Лауры и затем пошел дальше, так и не решившись заговорить. Вскоре издалека донесся стук колес его экипажа.

Белуши хлопнул Доминика по плечу, помог ему одеть пальто, и люди тут же окружили победителя, стараясь пожать ему руку, хлопнуть по спине или хотя бы просто что-нибудь восхищенно крикнуть.

Юкс довольно равнодушно принимал их похвалы и поздравления. Лаура по-прежнему стояла у магнолии не двигаясь и ему никак не удавалось увидеть, что выражали ее глаза. Но конечно, она явно не хотела, чтобы он убивал этого дурака капитана. Возможно потому, что не считала себя достойной такой жертвы. «О, боже! – подумал Доминик. – Сможет ли она когда-нибудь перестать чувствовать себя виноватой?»

Ренато Белуши помахал своими руками, заставляя смолкнуть разговоры.

– Ребята, нам всем надо расходиться по домам. Клейборн запретил дуэли и наверняка сейчас появится шериф. Ну-ка быстро все по каретам!

Добродушно улыбаясь и помахивая на прощание руками, толпа быстро стала редеть, и через пять минут на туманной улице никого не осталось. Белуши, махнув рукой Лауре, ушел с площадки и забрался в черный экипаж.

И тогда Доминик, сквозь туман, двинулся к Лауре. Опустив руки вдоль тела, он ждал, чтобы она сама показала ему, что желает его объятий.

– Я думала, что ты погиб, когда не услышала твоего выстрела, – наконец, прошептала девушка.

Она достала из ридикюля носовой платочек и прижала его к красной полосе на щеке мужчины.

– О, Доминик, ты сумасшедший, пылкий, прекрасный мужчина. Я своими руками убью тебя за то, что ты меня так напугал.

Доминик обнял девушку с удивительной силой и нежностью глядя прямо в глаза, блестящие от слез.

– Ты не очень расстроилась, что я его не убил, – спросил он.

– Расстроилась? Да я никогда не видела никого, кто мог бы сравняться с тобой по храбрости и благородству. Доминик!.. Я больше не могу сомневаться в своих чувствах. Я-я… я… тебя люблю.

Острая радость пронзила его.

– Святые апостолы! Наверное все же капитан убил меня, и я уже в раю.

– Рай там, где ты, – прошептала Лаура.

Он крепче прижал ее к груди, не имея сил сказать ни слова от избытка чувств. Наконец, он пробормотал:

– Я никогда не позволю тебе уйти от меня, моя прекрасная жемчужина. Ты бесценное сокровище и я никогда не оставлю тебя, Лаура Бретон Шартье.

– Мое сердце разорвется от горя, если ты это сделаешь, Доминик Юкс.

Он засмеялся от счастья, затем подхватил ее на руки и пошел по улице, не остановившись и даже не посмотрев в сторону экипажа с сидевшим в нем Ренато.

Девушка в его руках была подобна легкому облачку и ему казалось в этот миг, что он мог бы так идти всю свою жизнь, никогда не останавливаться.

Вскоре в тумане появились очертания дома Лауры. В нем горело только одно узкое оконце возле двери. Доминик опустил девушку на землю и тихо сказал:

– Дай мне ключ.

Лаура открыла свой ридикюль, достала маленькую металлическую связку ключей и передала ее мужчине дрожащими руками.

Он вставил ключ в замок и дверь щелкнула, открываясь. Девушка остановилась на пороге в сомнении, не зная, как поступить дальше и глядя прямо в глубокие, как омут, глаза Доминика. Этой теплой летней ночью он мог погибнуть защищая ее честь. Возможно, что опасность еще не миновала. Возможно, Аллен Дефромаж подстерегает Доминика где-нибудь в тумане на темных городских аллеях.

– Если ты сейчас уйдешь, – тихо сказала девушка, – я, может быть, никогда снова не увижу тебя. Пожалуйста, зайди ко мне в дом.

Его лицо радостно осветилось, но тут же вновь стало суровым и серьезным.

– Лаура, мне завтра надо уехать по делам. Через несколько дней я вернусь.

Лаура взволнованно схватила его за лацканы сюртука.

– Пожалуйста, не покидай меня.

Доминик даже застонал, чувствуя себя так, словно ему в сердце воткнули нож. «Почему он должен этой ночью страдать от одиночества, когда наконец, выиграл такой приз?» Быстро, словно боясь, что девушка исчезнет, испарится в ночном тумане, он втолкнул ее в дом и войдя вслед за ней, закрыл дверь.

– Ты пригласила меня войти, – сказал он, – и теперь тебе не удастся меня выгнать.

– А я никогда и не буду пытаться, любимый мой.

– Ну, тогда веди меня наверх.