Читаем Гуситская хроника полностью

И еще, в то же самое время господин Ченек, видя, что пражане не смогли взять Вышеград, и слыша о том, как табориты сжигают церкви, монастыри, замки и села, с превеликой досадой в сердце тайно вступил в переговоры со своим советом о том, чтобы ему отдаться с Пражским градом под власть короля венгерского Сигизмунда и снискать, таким образом, его милость. Вследствие этого, когда в Пражский град прибыли от вышеназванного короля с охранной грамотой Вильгельм Зайиц и Арнест, по прозвищу Флашка[139], то начались переговоры с господином Ченеком и Пражской общиной о перемирии, именно о том, чтобы в продолжение двух следующих недель соблюдался мир между королем и пражанами и чтобы за это время велись переговоры о дружеском и прочном союзе между королем и Пражской общиной. Но некоторые из пресвитеров пражских, боясь обмана, разубеждали простой народ, говоря в своих проповедях, чтобы они ни в чем не доверяли упомянутому королю венгерскому и не заключали с ним ни на каких условиях перемирия. Итак, вследствие такого разделения в народе община Пражская не могла дать на первом их совещании никакого определенного ответа. Поэтому упомянутые выше господа, присланные королем, не дождавшись окончательного ответа Пражской общины, заключив тайное соглашение с господином Ченеком, как надо предполагать, о сдаче им королю Пражского града, сами вернулись к королю и доложили ему о тайном намерении господина Ченека, что он хочет выйти из Пражского града и подчиниться королю, если тот милостиво, в благодарность за переход на его сторону. простит на все будущее время все, что им было сделано, ему самому и его детям и не будет препятствовать совершать причащение чашей в его поместьях вплоть до окончательного решения вопроса о причащении чашей для всего Богемского королевства. На все это король дал свое согласие. Итак, по возвращении господина Арнеста Флашки с другими лицами от короля в день св. Готтарда[140] в Пражский град, на другой же день он объявил господину Ченеку и некоторым из консулов и из общины Пражской, что король венгерский Сигизмунд согласен полностью их выслушать по вопросу о причащении чашей, обещая не препятствовать тому, что будет доказано и выведено на основе закона божия, а, наоборот, распространять это и дальше. Для обсуждения предложения, сделанного этим посольством, и уяснения общего тона и заключающейся в нем, может быть, хитрости и для выработки ответа Пражская община, как Нового, так и Старого Города, собралась в ратуше в 6-й день месяца мая и порешила на том, чтобы король обеспечил некоторым из общины безопасный проезд к нему и обратно, чтобы они могли обсудить вышеупомянутый вопрос с ним лично. Когда эти переговоры не были еще совершенно закончены, на следующий день, т. е. в 7-й день мая месяца, почти на рассвете господин Ченек впустил в Пражский град господ Вильгельма Зайица, Венцеслава из Лештна и Главача[141] со многими отрядами богемцев и тевтонцев, а сам, без ведома Пражской общины, сдал им замок[142] под высокую руку часто упоминаемого короля венгерского. Вследствие этого весь народ пришел в великое смятение и стал называть его [Ченека] уже не господином, а худшим и» предателей короля и общины.

И тотчас герб его, или знамя, которое раньше было вывешено на башне ратуши, было сброшено на землю и разорвано и повешено на позорном столбе, как уже не заслуживающее никакого уважения, при этом под ним была помещена войлочная шапка, изукрашенная наподобие его [Ченека] шлема, что должно было обозначать, что он примкнул к общине не по искреннему своему влечению, но под шапкой хитрости и козней только издевался над ней. Господин же Гинек Крушина из Кумбурга, как верный в то время друг общины, остался в ней с несколькими сотнями всадников, страстно желая по мере своих сил и до последней капли крови бороться заодно с пражанами и с другими общинами за закон божий и, в частности, за причащение чашей против всякого, кто стал бы этому противиться.