И еще, в те же дни, именно в месяце ноябре, кутногорцы, придя в город Коуржим, захватывают в плен нескольких из местных скабинов и старейшин самого города, сторонников причащения чашей, вместе с плебаном, магистром Иоанном по прозвищу Ходек[103], некогда поставленным в этот город еще королем Венцеславом, с несколькими пресвитерами и связанными, посадив их в телеги, увозят в [Кутну] Гору. Когда они так в ночное время входили в город, кутногорцы оскорбляли их различными бранными словами и упреками в ереси, бросали в них зажженные факелы и, наложив на них оковы и опутав железными цепями, подвергли их жестокому заключению.

25. ПОСОЛЬСТВО ПРАЖАН К КОРОЛЮ СИГИЗМУНДУ В БРНО И ЕГО ОТВЕТ

И еще, в том же году, в праздник Рождества Христова[104], почти все бароны королевства Богемского и маркграфства Моравского, представители также королевских городов и бургграфы королевских замков и другие чины королевства по приказу короля венгерского Сигизмунда собрались в город Брно[105] в присутствии самого вышеупомянутого короля со многими князьями, папскими легатами и епископами, а также и в присутствии королевы богемской Софьи и других магнатов; туда же направили торжественное посольство и пражане, ставшие ненавистными и самому королю и почти всему христианскому миру за то, что так горячо были преданы делу распространения закона божия и его истине, именно, причащению чашей, и за то, что, скорбя о несправедливом некогда осуждения Констанцским собором Иоанна Гуса и Иеронима Пражского, магистров и мужей блаженной и священной памяти, считали самое [это осуждение] неправильным. Посольство это прибыло в город Брно в день евангелиста Иоанна[106], прошло под звуки труб перед упомянутым королем венгерским Сигизмундом и многими духовными и светскими магнатами, вызывая в них изумление, и разместилось в отведенных им жилищах. Божественные службы и причащение народа из чаши они могли свободно производить только в своих жилищах и через священников, приведенных ими с собой из Праги. Но, несмотря на это, из-за присутствия пражан и, как предполагают, господина Ченека духовными властями был наложен на город Брно интердикт, т. е. прекращение богослужения. На третий же день пражские послы явились перед лицом короля; преклонив перед ним на довольно продолжительное время колена, они приветствовали его от имени жителей Праги и признали в нем наследственного своего господина и короля. Он же [король], сделав им довольно грубый выговор, отослал их назад в Прагу со следующим указом: чтобы они сняли все цепи вместе со столбами на улицах города и разрушили все укрепления, выстроенные против Пражского града, и разобрали все сооружения, воздвигнутые ими после смерти короля Венцеслава, в знак того, что они подчиняются его власти и управлению, и чтобы они больше не притесняли никаким образом ни монахов, ни монахинь, но обращались с ними почтительно до самого его прибытия. Затем упомянутый выше король венгерский Сигизмунд сейчас же отстранил от должности всех до одного должностных лиц бывшего короля Богемии Венцеслава и всех бургграфов замков, приверженцев пражан и причащения чашей, а на их места поставил гонителей и хулителей истины. Среди первых Янек из Миличина, иначе из Костельца, по прозвищу Садло[107], некогда любимец бывшего короля Богемии Венцеслава, передал по приказу самого короля венгерского Сигизмунда Здеславу из Буржениц, по прозвищу Тлукса[108], замок Карлштейна, в котором были спрятаны бывшим королем Венцеславом богатые сокровища, где сохранялись и императорские регалии; равным образом и другие замки, которые были под его властью, он сдал в руки самого короля.

Как только пражское посольство вернулось от короля венгерского из Брно в Прагу, в лето господа 1420-е, в день 5-й перед Богоявлением[109], как сейчас же были сняты с улиц все заграждения вместе со столбами, а сами цепи принесены были к ратуше, кроме того, и укрепления, воздвигнутые против Пражского града, по народному—«срубы», были разобраны. Противники истины, а именно немцы, стали смеяться и от радости хлопать руками и говорить: «Вот теперь уже этим еретикам гуситам и виклефистам придет конец, придет их погибель!» По этой причине на приверженцев истины напал великий страх, так как каноники, плебаны и другие священники и монахи, а также и некоторые миряне, которые после смерти короля Венцеслава из страха перед гуситами бежали из города, теперь с радостью возвращались в Прагу. Ибо через глашатаев от имени короля и скабинов по всему городу было сделано объявление, чтобы все бежавшие и каждый из них в отдельности свободно возвращались, ибо никто в будущем не посмеет больше оскорблять священников и особенно монахов словами: «W sak, mnisse, w sak!»[110] Это мол, во времена короля Венцеслава воспитались такие нравы, что при проходе монаха сейчас же как взрослые, так и дети начинали кричать: «W sak, mnisse, w sak, w sak!»