И еще, в лето господа 1416-е, в субботу перед Вознесеньем Господним, иначе в день месяца мая 25-й[50], вышепоименованный магистр Иероним Пражский приведен был на публичную аудиенцию в кафедральный Констанцский собор, и там, в присутствии всего собора, снова были выставлены против него со стороны вышеуказанных его обвинителей комиссарами собора 107 обвинений, чтобы он не мог избежать сетей смерти, которые они ему расставили. На самой аудиенции, с раннего утра и до полудня, он давал весьма тонкие ответы более чем на 40 обвинений, против него выдвинутых: он отрицал, что впадал в те грехи или совершал те, которые были указаны в особенно опасных и вымышленных обвинениях, и утверждал, что свидетели показывали это против него ложно, как его личные враги. На этом заседании он еще не был присужден к смерти, так как, ввиду наступления полудня, он не смог дать ответы на все обвинения до самого конца; вследствие этого ему был предоставлен собором срок для ответа на оставшиеся обвинения до 28-го дня мая месяца[51]. Итак, в этот самый день с раннего утра он снова был приведен в кафедральный собор для дачи ответов на оставшиеся обвинения, и там было принято решение о его смерти. Во время этой аудиенции с самого раннего утра говорилось очень глубоко и тонко о различных материях. Среди прочего упомянуто было чрезвычайно много философов и мудрецов древних народов, именно: Платон, Сенека, Катон и другие, а также Исайя, Иеремия со многими другими пророками и святыми Ветхого завета и святые апостолы со многими прочими и разными святыми и мучениками из Нового завета, как все последние и весьма многие из Других невинно подвергались разного рода мучениям за истину и преданы были смерти. Под конец он вновь повторил положение магистра Иоанна Гуса и подтвердил его невинность, заявляя, что сам знал его с юности и что не был тот ни развратником, ни пьяницей, ни грешником, но чистым душой, воздержанным, святым и верным проповедником святого евангелия и что он до самой смерти будет держаться того, чего держались и о чем писали магистр Иоанн Гус и магистр Иоанн Виклеф, особенно же против злоупотреблений клира и против роскоши; при этом он прибавил, что они были святые люди и что он сам верит по всем пунктам католической веры так же, как верит и святая римская церковь. Наконец, он еще добавил, что ни от одного своего греха он не чувствует такого угрызения совести, как от того, который он совершил на этой зачумленной кафедре, когда несправедливо говорил в своем показании против этого доброго и святого мужа магистра Иоанна Гуса и его учения, в особенности же, когда соглашался с его несправедливым осуждением. В заключение он сказал, что то свое прежнее покаяние, сделанное им с этой отмеченной печатью проклятия кафедры, он целиком берет обратно, потому что, добавил он, сделал он его из-за страха смерти и вследствие малодушия. После этого он снова был отправлен в тюрьму, где руки его, плечи и ноги были жесточайше связаны железными цепями.

В субботу после Вознесения господня, иначе в день месяца июня первый[52], он был приведен в сопровождении большого количества вооруженных людей к кафедральному храму на публичное заседание собора. Там был вынесен ему приговор: он был присужден к смерти. На его голову был надет широкий и высокий бумажный колпак, разрисованный по бокам красными дьяволами, и он был выведен из города. Он шел на смерть, возглашая символ веры: «Верую во единого бога-отца», отпустительную молитву и «Блажен бо еси», и обращался к народу на тевтонском наречии со следующими словами: «О возлюбленные дети, в том, что я ныне возглашаю, я убежден глубоко, и такова есть моя вера. Иду же я на смерть оттого, что я не хотел согласиться с собором и вместе с ним утверждать и распространять то, что магистр Иоанн Гус этим собором осужден свято и справедливо. Я хорошо знал его и убежден, что был он человек святой и верный проповедник евангелия Иисуса Христа». И когда он прибыл на место казни, на то самое место, на котором невинно принял смерть магистр Иоанн Гус, он был привязан веревками и железными цепями к сделанному наподобие заостренного кола и врытому в землю столбу, с него были сорваны одежды и он был обложен кругом дровами. Радостным голосом возглашая. «Слава тебе, показавшему нам свет» и «В руки твои, господи, предаю дух мой», он был охвачен пучиной огня. Затем сожжено было его покрывало и остальные его одежды, и весь пепел на тачках был свезен к протекавшему поблизости Рейну и сброшен в его поток, чтобы не осталось на земле ничего из его останков. О пленении его и роде смерти подробнее изложено в другом месте[53].

15. ИЗБРАНИЕ ПАПЫ МАРТИНА V И РОСПУСК КОНСТАНЦСКОГО СОБОРА