Читаем Гусариум полностью

Оказалось, свобода не столь великое слово. Ты можешь идти куда глаза глядят, ни перед кем не отчитываться за поступки, лишь бы они не подпадали под уголовные деяния, только человеку требуется иное. Место жительства, даже если это не собственный дом, деньги, чтобы питаться, следовательно — хоть какая-то работа. Иначе свобода не в радость, а в сплошное горе.

Снаружи было тепло. Июнь, даже по нынешнему отстающему календарю. Солнце прожаривает землю, дующий ветерок с ним в сговоре не охлаждает, а, наоборот, кажется, обжигает, словно дело происходит в жарких странах. Да еще вездесущая пыль под ногами. Но — странно — редкие по случаю жары прохожие большей частью одеты тепло, да еще застегнуты, завязаны и, похоже, не замечают неудобств.

По большому счету, Санек первый раз видел нынешнюю Калугу. Город ничем не напоминал города двадцать первого века. Невысокие, лишь в центре каменные, а так сплошь деревянные дома, ближе к окраинам — вообще избы, кругом заборы, сады во дворах, этакая широко раскинувшаяся большая деревня. Про машины и асфальт вообще можно забыть, да и зачем асфальт, если единственное средство транспорта — редкие пролетки, брички — или как их там правильно называть? — да простые телеги. Мужики в армяках, в общем, картинка из какого-нибудь фильма про «старую» жизнь.

Как здесь можно жить? Коренному москвичу, привыкшему совсем к иному, окружающее казалось диким. Вот уж не повезло оказаться в глухомани! Или сейчас таковой является вся Россия? Знаний по истории у Сани не хватало, неинтересная с его точки зрения была эпоха, но вряд ли где-то возможен привычный комфорт, водопровод, электричество… Особенно — последнее. Всё делается при свечах и этих… лучинах.

А если еще глубже в века? В книгах попаданчество овеяно романтикой, но почему в реальности оно оборачивается исключительно грубой стороной?

Как выбраться обратно?!

Делать в поместье было совершенно нечего. Хорошо еще, что его владелец в единственный вечер и последующую ночь вел себя деликатно. Не приставал, подчеркнуто держался на некотором расстоянии. Юлия тоже не давала повода. Кто знает, каковы здесь нравы? Дамы высшего света, разумеется, могли быть спокойными, но Юля к этому свету не относилась. Положение ее было неопределенным, не крестьянка, не дворянка, вообще непонятно кто, только ясно: защиту найти будет трудно.

А вот такой вариант — допустим, гусар предъявит мужские права, а то и вовсе попытается применить силу. По большому счету, может после этого даже убить. Дворня закопает в саду, и ведь никто искать не станет. Губернатор — родственник помещика, самой Юли как бы не существует…

Но нет. Представил дворовым как заезжую гостью, вдобавок — родственницу одного старинного приятеля, живот на поле чести положившего, объявил, что гостьей она останется и в его отсутствие, и потребовал оказывать ей соответствующие знаки внимания и прочее.

Женская половина двухэтажного помещичьего дома пустовала и теперь целиком оказалась в распоряжении Юлии. Дом был не сказать, чтобы новым. Комфорта в нем не хватало. Зато вокруг было красиво — неведомый архитектор постарался, подыскивая место, с которого открывался бы самый лучший пейзаж. Поля, леса, пруды, неширокая речка… Еще бы ноутбук, шкаф с книгами. Но книг в доме не имелось, эпоха русской литературы еще не наступила, а до изобретения компьютера оставалось еще столько…

Деятельная по натуре девушка заскучала на второй день. И то потому, что утром первого она еще побаивалась приставаний гусара. А затем некоторое время Юля привыкала и к обстановке, и ко времени. Несколько раз она попала впросак и теперь старалась понять хотя бы внешние тонкости взаимоотношений.

Отъезд хозяина прошел на редкость буднично. Только немного поносились дворовые, укладывая в дорожную коляску какие-то вещи и припасы, да к столу вышел владелец имения и проживающих в нем душ. Уже в дорожном сюртуке, вошел, воспользовавшись случаем, поцеловал девушке руку, сделал приглашающий жест.

— Прошу, Юлия Михайловна.

Сам сел лишь после нее.

— Как спалось на новом месте?

— Спасибо, хорошо, — Юлия отвечала холодно, опасаясь спровоцировать Раковского.

— И чудненько. Дом в вашем распоряжении. Живите сколько душе угодно.

Собственно, куда могла пойти девушка из другого времени? Ни денег, ни даже понятия, что и сколько стоит. И способов заработка нет. Даже не представишь, что тут можно делать? Та же журналистика — есть ли уже она?

Много не говорили. Всё больше о пустяках. Просто чтобы не сидеть молча. Потом Раковский поднялся, склонил голову в поклоне.

— На сем расстаюсь с вами, Юлия Михайловна. Как смогу, приеду. Пока же…

Опять поцелуй руки и затем треньканье шпор.

— Честь имею.

Еще бы объяснил, чем тут можно заняться! Не спать же всё время, и не шляться по примыкающему к дому саду. К тому же девушка сильно переживала за приятеля, которого обычно называла мужем, хотя что такое гражданский брак? Сегодня вместе, а завтра разбежались. Никаких процедур, надоели в некий момент друг другу или хоть один чем-то недоволен — и что тут возразишь? Ничего. Пожили немного вместе — и хватит.