Читаем Гудок парохода полностью

С моря донесся долгий басовитый гудок. Абузар Оруджев поднялся и увидел: в бакинскую бухту входил белый пароход. Он был далеко, на таком расстоянии не разглядишь, что за судно. Но Абузар Оруджев был дальнозорок, к тому же он хорошо знал все суда Каспийского пароходства. И, всмотревшись в далекий белый силуэт, он прошептал: «Кажется, это танкер „Матрос Вагаб Иманов“…» Тут заверещала катушка спиннинга. Абузар Оруджев выдернул из воды леску. На ее крючке извивался, бился маленький бычок. Поймав и зажав в ладони его скользкое прохладное тельце, Абузар Оруджев покачал головой: «Ты мне совсем не нужен, малыш. Погоди-ка, не трепыхайся… Сейчас я тебя отпущу…» Он осторожно снял рыбешку с крючка и бросил в воду. «Больше не попадайся», — напутствовал он бычка. Затем насадил на крючок наживку и снова забросил спиннинг.

Между тем пароход, входивший в бухту, развернулся, теперь Абузар Оруджев видел его левый борт. Да, это был танкер в балласте. И хотя на таком расстоянии было, конечно, невозможно прочесть его название, Абузар Оруджев теперь точно знал, что это «Матрос Вагаб Иманов» — один из новейших на Каспии танкеров, спущенный на воду примерно за год до выхода Абузара Оруджева на пенсию. Раза два он встречался с этим танкером в море, как встречался за долгие годы своего плавания со всеми каспийскими судами, и они, как полагается, приветствовали ДРУГ друга гудками.

Стоя на краю своей «кровати», Абузар Оруджев смотрел, прищурясь, на белого красавца, направляющегося к причалу, и с душевной болью думал о парне, чье имя носил этот танкер.

На пароходе «Шубаны» Вагаб Иманов появился весной 1942 года. Это был статный широкоплечий парень лет девятнадцати-двадцати, с черной жесткой шевелюрой. Немного замкнутый, немногословный, он не лез на глаза начальству, как иные матросы. Иманов старательно выполнял судовые работы, вахты нес хорошо, но, в общем, ничем особенно не выделялся в палубной команде, разве что недюжинной физической силой. Но однажды он будто вспыхнул, как яркий факел, вспыхнул и вмиг погас. Но отблеск этой мгновенной вспышки остался…

В том году, особенно к осени, в Каспийском морском пароходстве сложилось тяжелое положение. Шел огромный лоток военных грузов. Из Красноводска паромы и плавучие доки ежедневно доставляли в бакинский порт вагоны с оружием и боеприпасами — из ворот порта эшелоны отправлялись на север, на фронт. Не хватало пароходов. На восточном берегу моря не хватало железнодорожных цистерн, и в то же время их много скопилось на запасных путях Закавказской железной дороги. Тогда-то и родилась идея, простая, как все великолепные идеи: буксировать цистерны из Баку в Красноводск на плаву. Расчеты показали, что это вполне возможно. В порту проложили под уклон железнодорожную ветку, уходящую под воду, — ее подводную часть надежно укрепили водолазы. По этой ветке спускали в море цистерны с герметически задраенными горловинами. Стальными тросами их крепили одна к другой, затем портовый катер выводил «поезд» цистерн, под колесами которых теперь были не рельсы, а вода, на рейд и там передавал трос пароходу-буксировщику.

«Шубаны», на котором в ту пору Абузар Оруджев служил старпомом, уже дважды буксировал в Красноводск караваны цистерн с нефтью. В конце сентября «Шубаны» вышел из Баку в третий такой рейс.

День был пасмурный, над морем нескончаемо плыли облака. Мерно стучала машина, несильная бортовая качка плавно кренила пароход влево-вправо, влево-вправо. С высоты мостика Абузар Оруджев хорошо видел караван — все девять цистерн. Их черные круглые спины, увенчанные горловинами, возвышались над серой водой не более чем на треть корпуса. Прочно схваченные тросами, они плыли примерно в десяти метрах одна за другой, покачиваясь и как бы гоня перед собой белопенные буруны. Иногда волны захлестывали цистерны, перекатывались через них, но всякий раз они выныривали, будто живые существа, нуждающиеся в глотке воздуха.

Такое сравнение пришло в голову Абузару Орудже-8У, обозревающему с высоты мостика караваи. Капитан на судне был пожилой, он уже привык ничему не удивляться. Чего только он не повидал за долгие годы на море! А старпому Абузару Оруджеву шел тогда всего двадцать шестой год — он еще не потерял способности удивляться. Зрелище необычного каравана казалось ему странным: надо же, как ловко придумали портовики — пустили, можно сказать, железнодорожный состав через море…

Тут сигнальщик доложил, что с кольцевой цистерной что-то неладно. Абузар Оруджев вскинул к глазам бинокль. Да, девятая цистерна явно зарывается в воду, лишь изредка показывая черную лоснящуюся спину. Но потеряла ли плавучесть? Горловина, что ли, разгерметизировалась и внутрь поступает вода? Цистерны ведь доверху наполнены нефтью, а лишь до того предела, который обеспечивает плавучесть.