Читаем Губерман Игорь полностью

Всерьез меня волнует лишь угроза —подумаю, мороз бежит по коже, —что я из-за растущего склерозаначну давать советы молодежи.


Скорби наши часто безобразны,как у нищих жуликов — их язвы.


Сегодня только темный истукан,изваянный из камня-монолита,отвергнет предлагаемый стакан,в который благодать уже налита.


Дурная получилась нынче ночь:не спится, тянет выпить и в дорогу:а Божий мир улучшить я не прочь,но как — совсем не знаю, слава богу.


Я лягу в землю плотью смертной,уже недвижной и немой,и тени дев толпой несметнойбесплотный дух облепят мой.


Грядущий век пойдет научно,я б не хотел попасть туда:нас раньше делали поштучно,а там — начнут растить стада.


Пивною пенистой тропойс душевной близостью к дивануне опускаешься в запой,а погружаешься в нирвану.


Я все же очень дикий гусь:мои устои эфемерны —душой к дурному я влекусь,а плотью — тихо жажду скверны.


Не знаю, как по Божьей сметедолжна сгореть моя спираль,но я бы выбрал датой смертичисло тридцатое, февраль.


Раскидывать чернуху на тусовкеидут уже другие, как на танцы,и девок в разноцветной расфасовкеуводят эти юные засранцы.


Сев тяжело, недвижно, прочно,куда-то я смотрю вперед:задумчив утром так же точномой пес, когда на травку срет.


Везде в чаду торгового угаравсяк вертится при деле,им любимом,былые короли гавна и паратеперь торгуют воздухом и дымом.


Страдал я легким, но пороком,живя с ним годы беспечальные:я очень склонен ненарокомупасть в объятия случайные.


Сейчас пойду на именины,явлю к напиткам интереси с ломтем жареной свининыя пообщаюсь наотрез.


Навряд ли в Божий план входило,чтобы незрячих вел мудила.


Поэтессы в любви прихотливыи не всем раскрывают объятья,норовя про плакучие ивыпочитать, вылезая из платья.


Кто без страхас реальностью дружит,тот о ней достовернее судит:раньше было значительно хуже,но значительно лучше, чем будет.


Книжек ветхихлюбезно мне чтение,шел по жизнипутем я проторенным,даже девкам весь век предпочтениеотдавал я уже откупоренным.


Меня оттуда съехать попросили,но я — сосуд российского сознанияи часто вспоминаю о России,намазывая маслом хлеб изгнания.


Не ждешь,а из-за кромки горизонта —играющей судьбы заначка свежая —тебе навстречу нимфа, амазонка,наяда или просто блядь проезжая.


Я безрадостный слышу мотив.у меня обольщения нет.ибо серость, сольясь в коллектив,обретает коричневый цвет.


Прикинутого фраера типажповсюду украшает наш пейзаж,он даже если только в неглиже,то яйца у него — от Фаберже.


Перейти на страницу:

Все книги серии Антология Сатиры и Юмора России XX века

Похожие книги