Читаем ГСВГ, сержант полностью

- Не могли бы вы встать, - про гнусавил парень с верхней полки. Я опустил ноги вниз и замер, соображая какая обувь моя. Но кроме чёрных высоких ботинок, на меня больше ничего не смотрело. Всунул ноги в них. Никто не возражал. Парень приподнял полку на которой я спал и начал доставать свои вещи. Заглянув вместе с ним, обнаружил чемодан, оказавшийся парня, кроме него плотно набитый вещь мешок и ещё одну плащевую сумку. Еë я узнал сразу, мать нашила этих сумок столько, что я до сих пор возил домой, в близняшки этой сумки, картошку из гаража, а может и в этой. Умели же делать качественные плащевки такие, что мои внуки будут возить продукты в ней. Было слышно, как таможня ушла из вагона, хлопнув дверью на прощание. И я выйдя в коридор, отправился изучать расписание. Скорый поезд Моска- Берлин. Следующая остановка Варшава. Завтра утром Франкфурт- на - Одере, дальше Берлин, конечная Вюнсдорф.

Взглядом зацепился за отражение. От увиденного меня парализовало. Из отражения в окне на меня смотрел, я сам двадцати летний, в армейской рубашке, с полной головой волос, со лбом без морщин и с молодецкой улыбкой, нет не с улыбкой, а дебильным выражением лица, как это возможно? Не веря прозрачному отражению метнулся к туалету, но со стороны проводника всё было закрыто, зато на стене рядом с купе проводника было зеркало, не большое, но мне и этого было достаточно, что бы увидеть себя молодого и красивого.

Всё те же метр восемьдесят пять росту, не очень широкий в плечах, в районе живота пресс, руки не сильно накаченные, всё же бег, лыжи и последнии два года перед армией самбо, впрочем в котором не приуспел, не способствуют накоплению больших объемов жировой массы и мышц в руках, зато ноги, что у коня и всё это на месте. Задумавшись начал проверять карманы, вытащил бумаги из нагрудного кармана и внимательно их прочитал. А там чернилами по гербовой было написано, что сержанту Николаю Михайловичу Бывальцеву, предоставить отпуск на десять дней, без дороги. С уважением майор Болотников Н. С. десятое февраля тысяча девятьсот девяносто года года. Меня тряхнуло и зажмурившись, я представил, что сейчас открою глаза и всё это пропадёт, потому как я проснусь, в любимой реанимации и моя Валечка, воткнет мне укольчик и меня отпустит.

- Разрешите пройти, раздались над самым ухом, - открыв глаза обнаружил, что ничего не изменилось и всё так же стою с коридоре вагона и туплю, перекрыв путь движения мужику с кружкой. Прижавшись к стене коридора, пропустил человека, а сам сложил и убрал в карман документы. Где я и куда еду вопросы пропали, а вот как сюда попал - появился. Попаданец- вот что возникло в голове. Я попаданец. За что мне предоставлен второй шанс, для чего? Видимо это какая-то точка с которой, я начал делать, что-то не так, как хотят боги. От этих мыслей голова разболелась ещё сильнее, но тело перестало ломить, а пришла эйфория, казалось что мне море по колено и горы низки. О мой бог, вот это пытка, сидеть в четырёх стенах, когда тебе хочется бежать, прыгать, кричать. Упссс- нет, в голове стрельнула молния и физиономия сморщилась от боли. Пора на полку. Заглянул в купе, там на столе, шла эпическая битва с домашней едой, мои попутчики разложились и уничтожали запасы еды. Ну раз так, пошёл к проводнику, которым оказалась миниатюрная женщина лет двадцати пяти, в синей форменной одежде со значком в виде колеса с крыльями на груди и кучей всяких шевронов на руках. А петлица отливала пролетарским оружием, выполненным с ювелирной точностью, знаком молоток перекрещенным со штангенциркулем.

- Здравствуйте, можно к вам? - с любопытством рассматривая форму, спросил еë.

- Что тебе?- она повернулась ко мне и так жес интересом осмотрела мою тушку.

- Хотел узнать, мы завтра утром рано, прибываем во Франкфурте, во сколько надо встать, что бы умыться и сдать белье.

- Не переживай разбужу, - за улыбалась женщина. Улыбка открытая, добрая, мне женщина всё больше и больше нравится.

- Вот, спасибо вам. Тяжело с нами, с пассажирами. Привередничаем постоянно, - поинтересовался, на что она замахала руками.

- Что ты, что ты. Когда гуляет кто, то да тяжело, но это обычно при обратном рейсе. А так, всех рассадила и едишь спокойно, у нас спокойный маршрут, остановок мало.

- Ну всё же три дня туда, три дня обратно, почти неделю оторваны от семьи, детей, - немного с грустью в голосе, заметил я.

- Я привыкла к тому же, ты из отпуска? - спросила она, на что я мотнул головой в знак согласия, - вот, дома сколько не был? Год, полтора.

Спросила она, точно угадав.

- Полтора года,- вспомнил я армию и как ездил в отпуск.

- А я всего неделю в рейсе, потом неделю дома. Три рейса за месяц. Красота. И рейс за границу, всё таки.

- Это да. Варшава, Берлин. Красота.

- Чай будешь? У меня хороший листовой, грузинский есть, - вдруг предложила она, показав на заварочный чайничек на своём столе.

- Буду, у меня булки из дома, сейчас принесу, - вспомнил я пакет сверху сумки и хотел встать, как она схватила меня за руку.