Читаем Грустное танго Арлекина полностью

– Логично, – невольно усмехнулся Дима. – Да, это моя квартира. И нет – мы, увы, этой ночью спали не вместе. Ну вот, зачем так облегченно вздыхать! Я и так в раздрае полном – ведь почти сбылась моя мечта: вкусный борщ, сваренный любимой девушкой, а потом…

– Борщ? – Яна наморщила лоб, вспоминая. – Погоди-ка… Да, точно, борщ! Я варила борщ…

Янтарно-алый. Алый. Кровь тоже алая.

Защитный шлюз, старательно выстроенный подсознанием, все-таки прорвало. И события вчерашнего дня и вечера обрушились на Яну, закружили, придавили, сбили дыхание, почти размазали, но вместо распластанной амебы на выходе получился твердый, хоть и пылающий внутри уголек.

Очень сосредоточенный и собранный.

Яна подняла глаза на встревоженно наблюдавшего за ней Димку и глухо произнесла:

– Не волнуйся, я в порядке. Я все вспомнила. Правда, до звонка Кирилла. А потом – провал. Рассказывай.

– Что рассказывать? – отвел глаза Дмитрий. – Тебе плохо стало, я вызвал «Скорую», тебе сделали укол успокоительного…

– Не то.

– В смысле?

– Рассказывай, что с Кириллом и его ребятами? Они живы?

– Яни, а давай я кофе принесу! И бутербродов там настрогал, ты уж не обессудь, по-мужски, просто, но со вкусом. Я надеюсь, что со вкусом…

– Дима, прекрати! – Яна ухватила за руку поднявшегося с дивана парня. – Кофе потом. Рассказывай. И не вздумай врать! Кирилл… – Девушка трудно сглотнула, словно следующие слова комом застряли в горле, но все-таки продолжила: – Кирилл мертв? Его убили?

– Нет, только ранили, – угрюмо произнес Сахновский. – Но состояние тяжелое, потерял много крови.

– Живой! – слабо улыбнулась Яна. – И будет жить, теперь точно будет! А что с остальными?

– С остальными все плохо.

– Господи, бедные мальчишки, – горько вздохнула Яна. – Дурачки такие… В последний день… Дим, ведь этот день – последний для этой сволочи? Вы его поймаете?

– Надеюсь.

– Что значит – надеюсь? Ты же сам сказал…

– Мы сегодня вычислим его гнездо, а будет ли он там – особенно после ночной бойни, – неизвестно.

– А где же ему еще быть?

– Да мало ли где. Дома у клоуна точно никаких компьютеров нет, значит, в Сеть он выходит из какого-то другого места. И не факт, что такое убежище у него одно.

– Ничего не хочу слышать! Вы должны его сегодня поймать, слышишь? Должны!

Яна резко поднялась с дивана и покачнулась. Дмитрий успел ее подхватить и бережно усадил обратно:

– Ты сиди, я завтрак сюда принесу.

– Не надо. – Девушка упрямо поднялась и направилась к ванной. – Я сейчас приму душ, приду в норму, а потом ты меня отвезешь в больницу.

– Куда?

– В больницу к Кириллу. И там я буду ждать от тебя хороших новостей.

Первой, кого Яна встретила в больнице, была Лидия Васильевна.

Собственно, свою соседку девушка увидела даже не в больнице – старушка, ссутулившись, сидела на лавочке у центрального входа в корпус и остановившимся взглядом смотрела в никуда. И вид Лидии Васильевны заставил сердце Яны испуганно сжаться в комочек – теперь соседка полностью соответствовала слову «старушка». Она словно состарилась лет на двадцать за одну ночь, седые, обычно тщательно уложенные волосы торчали неопрятными космами, из-под кое-как натянутого платья выглядывал подол ночной рубашки, на ногах красовались домашние тапочки.

Яна медленно приблизилась к соседке и присела рядом:

– Лидия Васильевна, как Кирилл? Он… он держится?

Старушка вздрогнула, нахмурилась, словно пытаясь понять, что ей говорят, затем сфокусировала взгляд на девушке. Всмотрелась, узнала Яну, и ее лицо тут же словно размылось, поплыло. Лидия Васильевна судорожно вздохнула и буквально упала на грудь молодой соседке, сотрясаясь от рыданий:

– Яночка, ну как же так, а? Что ж это творится-то такое на белом свете? За что все это мальчику нашему, за что! Мы с Юлей, дочкой моей, думали, самое жуткое было после смерти Викочки, Кирюша страшный ходил, сутками не ел, черный стал! А как затеял этот патруль, ожил, даже улыбаться начал! Ну, мы и обрадовались, думали – пусть погуляет с друзьями, в парке теперь безопасно… Ой, дуры мы, дуры! Лучше уж сдали бы его в психушку!

– Ну перестаньте, что вы такое говорите! – Яна старалась говорить бодро и уверенно. – Вы все правильно сделали! Какая еще психушка, его там в овощ превратили бы!

– Не превратили, враки это все, врачи там хорошие, душевные! – запальчиво выкрикнула Лидия Васильевна, отстраняясь от Яны. – Зато цел сейчас был бы наш мальчик, не лежал в реанимации! И не гадали бы мы, выживет или нет…

– Он уже в реанимации? Операция закончилась? Как все прошло?

Яна специально засыпала Лидию Васильевну вопросами по существу, стараясь отвлечь.

И в целом получилось – старушка сначала неохотно, а потом все более оживленно заговорила: