Читаем Грустное танго Арлекина полностью

Яна открыла почтовый ящик и озадаченно присвистнула – пятьдесят восемь писем! За пять дней! Что за ерунда, такого никогда не было, от силы пару писем в день, не больше!

По мере того как Яна открывала и прочитывала письма, ощущение параллельной реальности становилось все сильнее. Ей писали ее друзья по социальным сетям, кто-то – с возмущением, кто-то – с удивлением, кто-то – с одобрением.

«Гадость какая! Яна, ты с ума сошла?» «У-у-у, горячая штучка!» «Кошмар какой! И это – учительница! Надо сообщить руководству школы!»

И так далее и тому подобное.

Возмущение, удивление и одобрение вызывали какие-то письма от нее, Яны, приходившие этим друзьям! Что за письма, девушка разобраться не успела – раздался сигнал вызова в скайпе.

Ксюха!

На экране действительно появилась аватарка подруги – вызов шел от нее.

Но когда Яна ответила на вызов, вместо Ксении там появилось фото Вики. Улыбающейся и веселой. И в строке сообщения появился текст:

«Привет! Ну почему ты так долго? Я тебя уже заждалась».

– Ну вот что это такое? Что?! – Яна судорожно вцепилась обеими руками в кружку с ромашковым чаем, которую ей только что вручил Димка, ее до сих трясло так, что зубы отстукивали по краю кружки истеричную тарантеллу.

Хотя прошло уже с полчаса с того момента, когда на экране появился привет с того света. Первые мгновения Яна вообще помнила смутно: ее накрыло такой мощной волной ужаса, что сознание почти выключилось, на дежурство заступило подсознание.

Не сказать, чтобы оно действовало очень разумно, но в принципе адекватность все же присутствовала. Да, компьютер был выключен без соблюдения правильного алгоритма действий – Яна просто выдернула шнур из розетки, но ведь выключен же! И послания от покойницы больше не появлялись на экране – погас экран.

А потом подсознание действовало вообще почти безупречно: немедленно был вызван Сахновский и отправлена эсэмэска с извинениями Ксюхе.

Правда, вызов Димки получился несколько… э-э-э… эксцентричным. Оставалось надеяться на крепкую нервную систему парня, которому звонит одноклассница и рыдает в трубку что-то невразумительное:

– Дима… ой, мамочки… приезжай скорее… мне страшно… Вика… она… она пишет… – Сдавленное рыдание. – Помоги!

И – короткие гудки.

Наверное, Сахновский взял служебную машину с проблесковыми маячками и спецсигналом. Иного объяснения его появлению ровно через одиннадцать с половиной минут после звонка Яна не находила.

Правда, и не искала особо. Все эти одиннадцать с половиной минут она вытянувшимся в струнку сусликом простояла у окна, высматривая Димку. И когда увидела его вбегающим во двор, кинулась к входной двери, распахнула ее и устремилась навстречу надежному, сильному, теплому, способному защитить и закрыть широкой грудью от всех страхов и проблем. И плевать на возможное наличие всяких там кисяу-моделей!

Яна с размаху уткнулась в эту самую широкую грудь и громко заплакала, судорожно вцепившись пальцами в рубашку мужчины.

– Господи, Яночка, что случилось? – долетел откуда-то издалека, словно сквозь вату, голос Лидии Васильевны.

И в унисон – возбужденный лай Бусинки.

Но реагировать на внешние раздражители у девушки сил не было. У нее вообще вдруг силы закончились, все и сразу. Ноги стали ватными, и Яна начала оседать на землю, но сильные мужские руки ей этого не позволили. Димка легко, словно пушинку, подхватил девушку на руки и понес в подъезд, сопровождаемый заполошным лаем Бусинки и встревоженно-любопытным клекотанием соседки:

– Молодой человек, что происходит? Кто вы? Что с Яночкой?

– Не волнуйтесь, все хорошо.

– Да как же хорошо, если бедняжка сомлела совсем!

– Это от волнения. Мы с Яной поссорились накануне, а теперь вот помирились.

– Да кто вы, в конце-то концов? Я вас не знаю!

– Я – Янин жених.

– Кто?!

Дверь перед носом озадаченной Лидии Васильевны самым невежливым образом захлопнулась, поэтому дальнейшая реакция соседки осталась неизвестной.

Собственно, Яну сейчас меньше всего заботила реакция окружающих на слова Димки. Потому что и до нее смысл сказанного дошел не сразу: стресс все еще выворачивал душу наизнанку, заставлял трястись руки и ноги, мешал дышать.

И только минут через десять Яна смогла общаться более-менее спокойно и рассказать Сахновскому о причине срыва.

Но какие это были десять минут! В уютном кольце сильных рук, сидя на мужских коленях, нежно прижатой к груди. Тебя покачивают, словно маленькую девочку, и шепчут на ухо теплые и такие нужные слова:

– Ну что ты, моя хорошая, что ты! Не бойся ничего, я рядом, я никогда тебя не оставлю, слышишь? Никому не позволю обидеть, смешной мой глупыш… Если бы ты знала, как долго я тебя ждал! Дурочка маленькая…

– А… а зачем ждал? – всхлипнула Яна. – Почему не искал? Почему хотя бы на тот вечер встречи выпускников не пришел?

– Ох, не напоминай, – смешно поморщился Димка. – Я ведь так ждал этот день, так надеялся тебя увидеть! Но – служба. Отправили в командировку, далеко.

– А какие могут быть командировки в Отделе «К»? Вы же не оперативники, вы – компьютерщики.

– Всякие бывают командировки, поверь.

– Поэтому ты такой стал?

– Какой?