Читаем Грусть тебе к лицу (СИ) полностью

Всё когда-нибудь кончается. Только не терпение у Джанго. На четвёртую неделю я смирился с этой мыслью, и стало легче дышать. В сознании укрепилась одна идея. Я очень чётко знал, что делать. Жалко, что вот так вот… Глупо и ещё раз глупо. Жизнь коротка. В моём случае – особенно.

С опущенной головой я настиг Джанго в столовой и вонзил ему в спину острый кусок линейки из мастерской. Нужно отдать ему должное, он даже не вскрикнул, просто озверел от вида собственной крови. Кинулся ко мне, с первого же удара, я рухнул на пол и просто считал. Два. По лицу. Губа лопнула. Три. Ещё раз по лицу. Четыре. Хрустнул нос. Пять. По почкам. Шесть. Не могу вздохнуть. Семь. Куда-то под рёбра. Восемь. Шумит в голове. Девять. Всё кружится перед глазами, а удары продолжают сыпаться. Десять… Темно.

Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать. Где выход? Где, блять, белый туннель и зов ангелов?

***

Носилки очень жёсткие.

- Пульс слабый, - голоса надо мной.

- На нём живого места нет! – истерично кричит кто-то. Кто-то очень знакомый. До боли. Из прошлой жизни. Не может быть…

С трудом, но я открываю заплывшие глаза:

- Влад?..

- О, нет, Дим, - раскаяние. – Прости.

- Влад…

- Дим, лучше молчи. Сейчас доктор сделает тебе укол, и ты уснёшь.

Так хотелось, чтобы он прибавил «навсегда».

Отрезок №35. Побег

Говорят, "деньгами любовь не купишь". Зато можно купить ядерную подводную лодку стратегического назначения, а это, согласитесь, тоже неплохо.

Sid Meier's Civilization V

Это не тюрьма и не больница. Перед глазами всё расплывалось, как я не пытался концентрироваться. Тихие шаги заставляют меня замереть. Тяжёлый вздох. Неуловимый запах ирисок. Почему-то именно ирисок. Такие, как были в детстве. «Кис-кис» назывались. Шаги отдаляются. Человек ушёл.

Ну, что, дражайший Всевышний, постебался? Нет, блять, ну очень смешно. Какого хера я опять жив? Почему я никак не сдохну? Почему, блять?! Я же просил у тебя помощи! Просил! Единственный раз в жизни! Всего разочек! Так в чём дело? Ты не слышишь меня. Ладно. Нет, правда, пофигу.

Зрение почему-то ухудшилось. Я пытался разглядеть комнату, но не выходило. К тому же, было слишком темно. Где я? А не всё ли равно, Дим?.. Да, без разницы. Я спокойно открыл глаза, когда снова услышал шаги и увидел того, кого меньше всего ожидал увидеть. Андрей. Подстилка Влада. Какая ирония.

- Дим? – он не поверил тому, что я очнулся. – Как ты?

- Где Влад? – проговорил я, только, вот какая штука, язык был будто ватный. Но Андрей понял вопрос.

- Его нет, Дим.

- Как это?

- Дим, послушай, это долгая история…

- Говори, блядь!

Это выглядело комично. Я безжалостно коверкал слова и выглядел смешным в своих потугах казаться злым. Выйдя из себя окончательно, я попытался приподняться. Это удалось с трудом. Внутри всё отозвалось болью. Мой торс, оказывается, был туго перебинтован. Ниже пояса я ничего не чувствовал. Ледяной ужас поднялся из самых закутков души. Без сил я вернулся на подушку.

- Рассказывай, - уже прошу. У того человека, которого минуту назад назвал блядью.

- Это я тебя вытащил из тюрьмы. Никто не знает. В особенности Влад. Я… продал всё, что у меня было. Заплатил охранникам. Вообще-то, для всех остальных ты мёртв.

Я не знал, как на это реагировать. Удивление было. Но оно казалось ничтожным по сравнению с навалившейся слабостью.

***

Когда я очнулся во второй раз, то голова работала лучше, а язык не напоминал размокший хлебный мякиш. Пошевелившись, очень аккуратно я сел на кровати, попытался свесить ноги, но ничего не получилось. Конечности просто не слушались. Они вообще не шевелились.

Я замер, сглотнув мерзкую слюну.

Мне не больно. И этот шум в ушах не со мной. Догадка обожгла как огонь. Я снова попытался встать. Бесполезно. Ноги отказали мне. Я смотрел на них, видел их, но не чувствовал.

От жалости к себе я расплакался. Безутешно глотал слёзы и сопли. Я думал, мои мучения кончились. Нет, теперь я стал инвалидом. Не слишком ли это?

- Дим, - тёплая рука на плече.

- Отвали.

- Не отталкивай меня.

- Отвали!

- Мне очень жаль, что так получилось, Дим.

- Пошёл на хрен!

И он ушёл. Так я оттолкнул единственного человека, сделавшего для меня что-то хорошее.

***

Я медленно поправлялся. Физически. Андрей пытался заговорить со мной, но я не отвечал на его вопросы. Он злился, даже накричал на меня один раз. Мне было всё равно. Я отказывался от еды. Пил лишь воду. Парень сокрушался, часами уговаривал меня проглотить хоть кусочек. Почему я ему не безразличен? Почему он спас меня? Но я не задавал этот вопрос вслух. Просто потому что ответ не имел ровно никакого значения.

Особая прелесть инвалидности заключалась в том, что я не мог сам сходить в туалет. Это было сущим мучением. Живот нужно было массировать, чтобы что-то получилось. Мерзко, ужасно, стыдно. Поэтому я и не ел.

Жили мы в каком-то небольшом домике. Хрен знает где. Уже была поздняя весна. Жаркий воздух, пряный запах трав и луговой зелени залетал в распахнутое окно. Дразнил ноздри, возбуждал светлые картинки в сознании.