Голсуорси Джон

Гротески

Джон Голсуорси

Гротески

Перевод М. Лорие

Кuvnбov*

{* Со злостью (греч.).}

I

Ангел Эфира, находясь в 1947 году с официальным визитом на Земле, остановился между Английским банком и Биржей выкурить папироску и поглядеть на прохожих.

- Как их много, - сказал он, - и как они быстро бегают - в такой-то атмосфере! Из чего они сделаны?

- Из денег, сэр, - отвечал его гид. - Денег в прошлом, в настоящем или в будущем. На Бирже бум. Барометр радости сильно поднялся. Такого не было уже тридцать лет - да-да, со времени Великой Заварухи.

- Так, значит, между радостью и деньгами есть какая-то связь? - спросил Ангел, тонкой струйкой выпуская дым из своих точеных ноздрей.

- Таково распространенное мнение, хотя доказать это было бы нелегко. Впрочем, я могу попробовать, сэр, если желаете.

- Очень было бы интересно, - сказал Ангел, - потому что на вид это, кажется, самая безрадостная толпа, какая мне встречалась. У каждого между бровей морщина, и никто не насвистывает.

- Вы не понимаете, сэр, - сказал гид, - да оно и не удивительно: радость доставляют не столько деньги, сколько мысль, что когда-нибудь не надо будет больше их наживать.

- Если такой день должен настать для всех, почему же у них не радостный вид? - спросил Ангел.

- Не так это просто, сэр. Для большинства этих людей такой день никогда не настанет, и многие из них это знают - они называются клерки; не настанет он и для некоторых из другой категории - тех назовут банкротами; для остальных он настанет, и они переедут в Уимблхерст и на прочие Острова Блаженных, но к тому времени они так привыкнут наживать деньги, что без этого жизнь их станет сплошной скукой, если не мукой, или они будут уже в таких годах, что все свои деньги им придется тратить на борьбу со старческими немощами.

- При чем же тогда радость? - спросил Ангел, удивленно вздернув брови. - Ведь, кажется, так принято у вас выражаться?

- Я вижу, сэр, - отвечал гид, - вы еще не успели как следует вспомнить, что такое люди, и особенно та их порода, что населяет эту страну. Иллюзия вот что нам дорого. Не будь у нас иллюзий, мы с тем же успехом могли бы быть ангелами или французами - те хоть в какой-то мере дорожат неприглядной реальностью под названием le plaisir, то есть радость жизни. Мы же в погоне за иллюзией только и делаем, что наживаем деньги и морщины между бровей, ибо занятие это утомительное. Я, разумеется, говорю о буржуазии или Патриотических классах, ибо Трудяги ведут себя иначе, хотя иллюзии у них те же самые.

- Не понимаю, - отрезал Ангел.

- Ну как же, сэр, и те и другие тешат себя иллюзией, что когда-нибудь обладание деньгами принесет им радость; но в то время как Патриоты надеются нажить деньги трудом Трудяг, Трудяги надеются нажить их трудами Патриотов.

- Ха-ха, - сказал Ангел.

- Ангелам хорошо смеяться, - возразил гид, - а вот люди от этого плачут.

- Вам, на месте, наверно, виднее, как поступать, - Оказал Ангел.

- Ах, сэр, если бы так! Мне часто приходится наблюдать лица и повадку здешних жителей, и я вижу, что радость, какую доставляет им погоня за иллюзией, - недостаточная награда за их скученную, однообразную и беспокойную жизнь.

- Некрасивые они, что и говорить, - сказал Ангел.

- Верно, - вздохнул гид, - и с каждым днем все дурнеют. Взгляните хоть на этого, - и он указал на господина, поднимавшегося по ступеням Биржи. Обратите внимание на его фигуру. Седеющая голова к макушке сужена, книзу расширяется. Туловище короткое, толстое, квадратное; ноги и того толще, а ступни вывернуты наружу; общим видом напоминает пирамиду. А этот? - Он указал на господина, спускавшегося по ступеням. - Ноги и туловище его можно протащить сквозь игольное ушко, а вот голову протащить не удастся. Обратите внимание: ячмень на глазу, сверкающие очки и полное отсутствие волос. Внешняя несоразмерность - это сейчас своего рода эпидемия, сэр.

- А исправить это нельзя? - спросил Ангел,

- Чтобы исправить недостаток, нужно сперва его осознать, а они этого не сознают, так же как не сознают, что несоразмерно проводить шесть дней из каждых семи в конторе или на заводе. Человек, сэр, - это раб привычки, а когда привычки у него плохие, сам он и того хуже.

- У меня разболелась голова, - сказал Ангел. - Шум просто оглушительный. Когда я прилетал сюда в тысяча девятьсот десятом году, такого не было.

- Да, сэр. Мы с тех пор пережили Великую Заваруху, а после нее погоня за деньгами превратилась в какое-то неистовство. Как и другие люди, мы теперь вынуждены изощряться в искусстве приравнивать дважды два к пяти. Это значительно ускорило развитие цивилизации и пошло на пользу всему, кроме человека, - даже лошадям, поскольку их больше не заставляют возить непосильные тяжести на Тауэр-Хилл или какие-либо другие холмы.

- Как это может быть, - спросил Ангел, - если работы стало больше?

- А они вымерли, - сказал гид. - Как видите, их полностью заменила электрическая тяга и воздушное сообщение.