Читаем Гроши счастья (СИ) полностью

- Где я?! - задала она ставший привычным за последнее время вопрос.

- Пить надо меньше, девушка! Чуть,…, ноги не сломал, о тебя споткнулся! Чо здесь делаешь-то? А с виду,…, приличная. Ладно, пошли.

- Куда?! - застонала Анна.- Опять все сначала?! Он, что, не умер, ну, главный Темный?

- Это который?

- Который был в замке!

- Главный в замке? Умер? Да ладно, чего ему будет-то. Сидит, как сидел. А ты из политических, что ли? От ментов в канализации прячешься? Ну даешь! А я думал, ты того, бомжиха. Ну извини. Пошли наверх выведу. Утро, тихо. Ваших накануне разгоняли, в ментовке ближайшей все обезьянники переполнены.

- Обезь… Мы в зоопарке, что ли?!

- Ты, может, и из зоопарка, а мы-то в цирке. Тока цирк уехал, а клоуны остались. Хватит болтать, пойдем, говорю. Разговорчивая.

Анна вслед за мужиком стала подниматься по шаткой лестнице; над ней виднелся круг света.

Первое, что она увидела, когда ее голова появилась из люка и оказалась на уровне земле, были ноги в грязных черных ботинках. Первое, что услышала здесь, были слова на том ласковом диалекте русского языка, который не имеет никакого отношения к шахматам.

Закончив свою тираду, обращенную к городу и миру, владелец ботинок помог ей окончательно вылезти из люка, дернув ее за ворот пальто и аккуратно, надо отдать ему должное, поставив Анну на землю.

- Кого это ты там подцепил, а? - хмуро обратился он к тому, который первым обнаружил Анну. Тот, кстати, оказался молодым симпатичным парнем, как успела рассмотреть Анна в неярком свете раннего московского утра.

- Да нормально всё, Толян, пусть идет деваха домой, баиньки. Всю ночь, небось, тут отсиживалась после вчерашнего, блин, марша протеста.

- Да куда она в таком виде пойдет? Вся, блин, вымазана неизвестно в чем, пальто рваное. Ты давай чеши быстрей отсюда, - обратился рабочий к Анне,- а то, сама понимаешь, загребут, слова “…” сказать не успеешь.

- Ага, спасибо, я пойду, - сказала Аня, пытаясь отряхнуть с любимого когда-то сиреневого пальто налипшую толстым слоем грязь.- Ничего, я доберусь до дома, вы не волну…

В этот момент у нее за спиной послышался шум мотора и рядом с ней остановился полицейский форд. Громко хлопнули дверцы.

- Так, так, здравствуйте. Документики Ваши попрошу. Майор Злобин беспокоит, - растягивая гласные, проговорил внушительного вида милиционер.- Нету? Отлично, не проблема. Пожаалста, проедем в отделение, до выяснения. Прошу в машину. Никакого насилия. Садимся и едем.

Не видя смысла сопротивляться представителям власти, Анна расположилась на заднем сиденье машины рядом с другим, молодым худеньким милиционером, который слегка отодвинулся от нее, хотя между ними и так было достаточно большое расстояние.

Буквально через минуту они оказались перед отделением милиции, в двери которого она вошла в сопровождении рослого полицейского.

У входа оказалось что-то вроде гостиничной стойки регистрации, только “гостиница” эта было советской, застойных времен. Стойку венчало толстое стекло, призванное отделять хозяев здания от посетителей, дырочки в стекле примерно на уровне головы стоящего человека молча указывали “Говори сюда!”. С обшарпанных стен неопределенного цвета облетала штукатурка. Свет от лампочки без абажура, свешивающейся с потолка, отражался от стен, покрашенных масляной краской, и резал глаза. “Таганка, ночи, полные огня…”, - напела про себя Анна известную блатную песню. Итак, отделение полиции приветствовало ее на родной земле.

“Так, с местом мы определились. Место встречи изменить нельзя. А в каком это я времени, вот вопрос…” - подумала Анна, но тут же ответила сама себе, что время то, которое надо, её, родное.

- Вот девушка поступила. Без документиков,- представил Анну ее спутник сидящему за стеклом и сам скрылся за стойкой в глубинах помещения.

- Оч приятно, - сказал сидящий, впрочем, без воодушевления.

Анна начинала оживать в обстановке родного мира. Обшарив карманы, она с триумфом на лице продемонстрировала сидящему удостоверение работника библиотеки. Кто бы мог подумать, что и ее пальто, и этот документ сохранились и вернулись домой после всех выпавших на ее долю странствий.

- Это что? А паспорт наш где?

- Паспорта нет, но…

- Ну, вот и посидите у нас, пока родственники паспорт привезут. А то на работу сообщим.

- Не нужно родственников, лучше сообщайте на работу.

Милиционер (Анна не привыкла называть их полицейскими) удивленно поднял на нее глаза. Видимо, это был нетипичный ответ. Все предпочитали, чтобы родственники привозили паспорт и выкуп, а на работе никто не знал о ночи, проведенной в отделении.

Нестандартность ситуации надолго поставила милиционера в тупик. Повисло молчание.

- Тогда начальнику вашему сообщу, - наконец выдал ее собеседник.

- Сообщайте. Только она в отпуске.

- Тогда ее начальнику.

- Она подчиняется директору.

- Тогда директору.

Она прогнала от себя призрак лица Вячеслава Андреевича, грозно и укоризненно глядящего на нее сквозь поблескивающие стекла очков, и сказала:

- Вызывайте директора.