Читаем Гробницы Атуана полностью

В Тронном Зале у Архи были свои любимые места. Часто заходила она, например, в одну комнату в задней части Зала, где хранились старые одежды – великолепные платья и костюмы, преподнесенные Месту великими лордами, когда они приходили сюда и поклонялись Безымянным, признавая тем самым их превосходство над собой. Иногда их дочери – принцессы одевали эти мягкие шелка, расшитые топазами и черными аметистами, и танцевали вместе со жрицами. В одной из комнат стояли столики слоновой кости, на крышках которых были выгравированы сцены таких танцев, а также лорды и короли, ожидающие вне Тронного Зала, потому что тогда, как и сейчас, вход в него мужчинам был воспрещен. А девицы в белых шелках танцевали со жрицами, облаченными в грубые домотканые черные хитоны, как и теперь. Арха любила приходить и прикасаться к белой, тонкой, истлевшей от времени ткани, с которой драгоценные камни отрывались под действием собственного ничтожного веса. Да и запах благовоний, пропитавших весь храм – он был свежее, нежнее, моложе.

Арха могла просидеть целую ночь в сокровищницах, перебирая содержимое одной шкатулки, камешек за камушком, или вглядываясь в ржавые доспехи, сломанные плюмажи на шлемах, пряжки, заколки, брошки из бронзы, серебра, золота.

Совершенно не боявшиеся Архи совы сидели на потолочных балках, моргая желтыми глазами. Сквозь щели в кровле пробивался иногда солнечный свет, а иногда – мелкий сухой снег, холодный, как те рассыпающиеся в прах от малейшего прикосновения древние шелка.

В одну из зимних ночей, когда в храме было особенно холодно, Арха подошла к люку, открыла его, скользнула на лестницу, закрыла за собой тяжелую крышку и пошла по знакомому туннелю, ведущему в Подземелье под Гробницами. Здесь, конечно, она никогда не зажигала света. Даже если у нее был слабый фонарь, для похода в Лабиринт или для освещения пути на поверхности ночью, Арха гасила его прежде чем войти в огромную пещеру. Ни разу за всю свою многовековую жизнь не видела она, как выглядит Подземелье. Вот и сейчас она задула свечу и не замедляя шаг, легко пошла в чернильную тьму, словно рыбка в ночном море. Здесь никогда не было ни жары, ни холода, только неизменная сырая прохлада. Наверху бушевала метель над замерзшей пустыней, здесь же не было ни ветра, ни смены времен года. Здесь было тихо и уютно. Здесь было безопасно.

Арха направилась к Раскрашенному Залу. Ей нравилось иногда приходить сюда и рассматривать странные картины на его стенах, появляющиеся из темноты при слабом свете свечи – люди с длинными крыльями и огромными глазами, спокойные и печальные. Никто не мог сказать Архе, кто это такие – подобных картин нигде не было больше, но ей казалось, что она знает: это духи проклятых, тех кто не мог возродиться в новой жизни. Раскрашенный Зал находился в самом Лабиринте, так что сначала Архе нужно было пересечь Подземелье. И вот, приближаясь к нему, она уловила еле видимое серое мерцание, отражение отражения далекого света.

Архе показалось, что это обман зрения, так уже бывало в чернильной тьме подземелий. Она закрыла глаза и мерцание исчезло, открыла – и оно появилось вновь.

Арха остановилась и замерла на месте. Свет был еле заметен, но это – свет, а тут всегда должна царить тьма.

Она сделала несколько шагов вперед, подняла руку, чтобы коснуться стены, и – удивительно! – заметила ее движение…

Изумление вытеснило из ее головы все мысли – даже страх. Слабый отблеск света здесь, в самом сердце тьмы? Вся в черном, босая Арха бесшумно шла вперед. Перед последним поворотом она на мгновение остановилась, собралась с духом, осторожно сделала последний шаг… посмотрела… и увидела…

…увидела то, что не видела никогда, хотя прожила не одну сотню жизней – грандиозную сводчатую пещеру под Монументами, вырубленную в скале не рукой человека, но силами самой Земли, украшенную кристаллами, иглами и завитушками известняка – плодом тысячелетней работы подземных вод. Она была огромна – с мерцающей крышей и стенами – сверкающий, нежный, замысловатый дворец алмазов, дом аметиста и хрусталя, из которого древняя тьма была изгнана сиянием.

Свет, свершивший это чудо, не был ярок, но почти ослепил привыкшие к полной темноте глаза Архи. Это был слабо светящийся, похожий на болотный огонь шарик. Он двигался через пещеру, высекая тысячи искр из переливающегося потолка и бросая тысячи фантастических теней на стены пещеры.

Свет горел на конце деревянного посоха, без дыма, не обжигая. Посох держала человеческая рука. Мельком Арха увидела и лицо – черное лицо, человеческое.

Она замерла.

Человек долго ходил по огромной пещере, пересекая ее в разных направлениях. Он словно что-то искал, заглядывая за кружевные переплетения сталактитов и в ведущие из пещеры туннели, но не входя в них. Первая Жрица неподвижно стояла за поворотом и ждала…