Читаем Гробницы Атуана полностью

Из-за безудержного смеха Арху стала бить дрожь.

Отсмеявшись, она спросила:

– Пенте, как ты попала к нам?

– Я была шестой дочерью у родителей, они просто не могли вырастить всех нас и отдать замуж. Так что, когда мне исполнилось семь лет, меня отвели в храм Божественного Короля и посвятили ему. Это было в Оссаве. Там у них было слишком много учениц, и скоро меня перевели сюда. А может, им показалось, что из меня выйдет какая-нибудь особенная жрица или что-нибудь в этом роде. Но они ошиблись.

С беззаботной улыбкой Пенте впилась зубами в яблоко.

– Ты не хочешь быть жрицей?

– Конечно! Я бы лучше вышла замуж за пастуха и жила в канаве! Что угодно, только не остаться похороненной среди старух на всю жизнь в этой гнусной пустыне… К нам никто никогда не приходит! Никогда мне не вырваться отсюда, ведь я посвящена и застряла здесь навеки! Вот было бы здорово стать в следующей жизни танцовщицей в Авабате! Я заслужила это!

Арха не могла отвести от нее мрачного упорного взгляда. Она недоумевала, чувствуя, что никогда раньше не видела настоящей Пенте, никогда не пробовала рассмотреть ее, круглую, такую же полную соков и жизни, как одно из тех золотистых яблок, и столь же прекрасную. Хриплым от волнения голосом Арха спросила:

– Неужели и храм ничего не значит для тебя?

Всегда готовая подчиниться более сильному, Пенте на этот раз не склонила головы.

– Конечно, ты ценишь и уважаешь своих хозяев, – сказала она с безразличием, удивив этим Арху. – В этом есть смысл, потому что ты – их особая служанка. Ты была не просто посвящена им, ты рождена специально для них! А посмотри на меня! Как я могу благоговеть и все такое прочее перед Божественным Королем? Пусть он живет в Авабате во дворце десять миль в окружности и с золотыми крышами, но он прежде всего человек. Ему пятьдесят лет, и он совсем лысый. Спорю на что угодно, что он стрижет себе ногти на ногах, как все люди. Да, я знаю, что он заодно и бог, но по мне, он станет куда божественнее, когда помрет!

Арха согласилась с Пенте, потому что в глубине души она смотрела на императоров Каргада, как на самозванцев, фальшивых богов, укравших свою долю поклонения у богов, истинных и вечных. Но звучало в словах Пенте и еще что-то, с чем она не могла согласиться, нечто противоречившее всему складу ума Архи, совершенно для нее новое, и потому пугающее. Она не понимала, какие люди разные, как по-разному воспринимают жизнь. Ей представилось, будто она выглянула из своего окошка и внезапно увидела совсем рядом огромную населенную планету, непонятный мир, в котором не было богов. Твердость неверия подруги испугала Арху, и с испуга она нанесла ответный удар:

– Верно… Мои хозяева никогда не были людьми и умерли давным-давно… Знаешь, Пенте, ведь я могу призвать тебя на службу в Гробницы…

Арха говорила приятно и дружелюбно, словно предлагая подруге лучшую жизнь.

Розовые щеки Пенте мгновенно побледнели.

– Конечно, ты можешь. Но я… Ты будешь недовольна мной.

– Почему?

– Я боюсь темноты, – еле слышно прошептала Пенте.

Арха пронзительно фыркнула, но в душе она была довольна. Она выяснила, что хотела – пусть Пенте не верит в богов, но, как всякий смертный, она боялась не имеющих имени сил тьмы.

– Не хочешь, и не надо, – сказала Арха.

Обе надолго замолчали, потом Пенте сказала своим тихим, дремотным голосом:

– Ты становишься все больше и больше похожа на Тар.

Хорошо, что не на Кессил… Какая ты сильная! Я тоже хочу быть сильной, но не могу. Я такая обжора…

– Так не стесняйся, – сказала Арха, наслаждаясь чувством превосходства над подругой, и Пенте не спеша обгрызла до косточек третье яблоко.

Требования бесконечных ритуалов Места вызволили Арху из одиночества два дня спустя. У козы родились двое козлят, и по обычаю они должны были быть принесены в жертву Богам-Братьям – важный обряд, и присутствие Первой Жрицы было обязательно. Потом наступило новолуние и церемонии тьмы должны быть исполнены перед Пустым Троном. Арха надышалась наркотических паров от растений, горевших на медных подносах, и в одиночестве, одевшись в черное, танцевала перед Троном. Она танцевала для невидимых духов умерших и нерожденных, и духи столпились вокруг нее в воздухе, следуя поворотам ее тела и плавным, уверенным движениям ее рук. Она спела песни, слова которых не были понятны смертным, которым давным-давно, слог за слогом, научила ее Тар. Хор скрытых за двойным рядом огромных колонн жриц повторял за ней слова и воздух в огромном полуразрушенном зале гудел от голосов, словно собравшиеся духи повторяли молитвы снова и снова.

Божественный Король, что правил в Авабате, не прислал больше узников, и Архе перестали сниться кошмары о тех троих, давно уже мертвых и похороненных в наскоро вырытых могилах в необъятной пещере под Монументами.

Она набралась храбрости и вернулась в подземелье. У нее просто не было другого выхода – Первая Жрица должна входить в свои владения без страха.