Читаем Гризли полностью

Даже сквозь алкогольную дымку, придающую вечно необычайную простоту бытию и незначительность любым дебильным поступкам, пробилась-таки мыслишка: какого хера я приперлась? После того, как сама постаралась поставить смачную точку в этом ядовитом для меня безумии. Все же для себя решила. Ага, а нажралась — и перерешила. И принесли меня ноги на порог моего гризли. Да ладно, Рокс, давай по чесноку — не ноги тебя сюда принесли, а то, что между ними. П*зда, которой я что-то, весьма похоже, не хозяйка. И не потому что по пьяни, а потому что она, зараза эта, признала своим хозяином чертова гризли. Вот не зря киской ее кличут. Кошка блудливая точно, пошлялась и опять ее тянет, где послаще и пожестче. Потому что и то, и другое с ним в кайф.

Дверь открылась резко, обрывая мои дебильные размышления о своевольности собственных частей организма, ослепило ярким светом после уличной темноты, и, потеряв равновесие, я повалилась вперед. И остановилась, только упершись ладонями в твердую опору в виде широченной груди моего медведины.

— М-м-м, — заурчала я той самой, еще не драной, озабоченной кошкой, моментально прилипая к нему щекой, глубоко вдыхая такой свежий и знакомый запах, выбивший сигаретную вонь клуба и приторную гадость автомобильного освежителя подвезшего меня незнакомца.

Не мешкая, полезла ладонями под ткань его футболки, жадно и бесстыдно лапая все, до чего добралась.

— Нажралась? — зачем-то спросил Яр, ловя и отодвигая мои наглые конечности. И так не видно, что ли, что я почти в говно. — На голодный желудок небось? Идем, разогрею поесть.

Развернул нас обоих и, крепко прижав к боку, повел внутрь.

— Пф-ф! Очень надо мне! — фыркнула и облапала теперь его задницу. — Я к тебе не столоваться пришла, а трахаться.

— Ну это я сразу понял. — Усадил меня на стул, придержал, убеждаясь, что сидеть все же могу, и отступил, осматривая с ног до головы.

— Что, не нравлюсь уже? — ухмыльнулась, насмешливо глядя в ответ. В глаза его зеленые, внимательные, что лезут и лезут куда не надо. На губы его бл*дские, что поджаты сейчас строго, а недавно места на мне не исцелованного не оставили.

Зачем я пришла? Зачем?

Дернула через голову свою футболку, прихватывая заодно и лифчик.

— А так больше нравлюсь? — и рассмеялась пьяно, увидев, как его взгляд потемнел, веки потяжелели разом, а под трикотажем домашних штанов стремительно стало расти и выпирать.

— Ты мне любая по нраву. В душ пойдешь? — и отвернулся. Гад. Принялся возиться с посудой. Хозяюшка бл*дская!

— Гризли, ты меня не слышал, что ли? Я трахаться хочу. *баться. На х*й твоя жрачка и душ.

Я сидела, как дура ожидая своего заслуженного «не смей ругаться», и готовая продолжить в том же духе, чтобы заполучить его в себя немедленно. Но Камнев невозмутимо навалил какой-то хрени в тарелку и поставил в микроволновку.

— Я не глухой, — только после этого ответил он, — но пока не протрезвеешь, трахать тебя не буду. Мне твои похмельные сожаления ни к чему.

— А, то есть пьяная я тебе уже не захожу? А в первый раз ничего так, все по кайфу было. Драл так, что искры из глаз летели. Не то что эти сопли-облизывания в последний раз.

Зачем я пришла? Знаю я зачем! Потому что я долбаная Роксана Миргородская, что вечно все рушит, все обгаживает ядом, что во мне через край. И потому что та точка, что поставлена была после ночи, когда он из меня всю душу вынул своей лаской, нежностью, никак точкой становиться не хотела. Нужна жирная такая клякса из дерьма, чтобы она ею стала, и я это получу чего бы мне это ни стоило.

— Сопли? — Яр наклонил голову, сжал кулаки, вена вздулась на виске, выдавая яростное биение пульса, заводя меня окончательно и отправляя в штопор.

— А как ты думал? Меня внезапно стало вставлять от этих всех обнимашек-целовашек? Бля, да все, что в тебе есть для меня интересное, — это способность дух вышибать из меня своим хером здоровенным! Так что или доставай его и вы*би меня, как мужик настоящий, или я вернусь откуда пришла и найду того, кто сделает это сегодня.

Вскочив со стула, я, пошатываясь, как была по пояс голой, поперла на выход.

И двух шагов не сделала, как Яр сграбастал меня за волосы и обхватил талию, прижав к себе как стальным обручем. И я прогнулась, толкаясь задницей к нему навстречу. Рывком развернул, грубо нагнул над столом, буквально уткнув наглой моськой в гладкую поверхность, и придавил одной ладонью между лопаток, удерживая на месте. Будто я куда-то и правда собиралась тогда, когда желаемое вот оно уже. Он, освобождая себе дорогу, дергал на мне одежду и белье, так что ткань обжигала кожу, а я уже едва не скулила, крутя задницей и ощущая, как внутренние мышцы сходят с ума, сжимаясь и расслабляясь одновременно, приветствуя скорое вторжение его огромного полена.

— Как в первый раз тебе надо, гадость ты такая? — зарычал он, пристраиваясь сзади. — Сопли не заходят? А так заходит?