До конца лета оставалось всего две недели, и потом мы должны вернуться в Йель. Две недели до того, как закончится этот летний роман, и мы перестанем отвлекаться.

Ты отвлекаешь его, Джульетта. Ничего большего.

Я знала, что он за человек. Он полон решимости, как и я, и не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

Даже не любовь.

— Ты сказал, что никогда не видел во мне врага, но разве ты когда-нибудь ненавидел меня? — я спросила. — Мне всегда казалось, что ты стремишься уничтожить все мои аргументы.

Он что-то промычал и, поймав мою руку, поднес ее к губам. Он нежно поцеловал мою ладонь.

— Я никогда не ненавидел тебя, Джульетта.

— Ты всегда указывал на все неправильное в моих аргументах на глазах у всех, — сказала я, опуская взгляд.

— Я был ослом, потому что хотел увидеть, как ты загораешься, — сказал он, касаясь моей щеки и проводя пальцами по моим волосам.

— Как я загораюсь? — я подняла голову, опершись на руку.

— Все эти жаркие споры, наблюдение за тем, как вспыхивают твои глаза, огонь, горящий внутри тебя, заставляли меня твердеть так сильно, столько раз. Я хотел поцеловать тебя в губы, когда ты читала мне лекцию о важности римской империи или китайской реформы, или о недостатках нашего правительства, — ответил он, погруженный в свои мысли, все еще касаясь моих волос. Я чувствовала себя невесомой, затаив дыхание в его присутствии, слушая его слова. — Ни одна девушка никогда не оказывала на меня такого сильного воздействия, — его глаза поднялись и нашли мои, горячие, темные и бесконечные. — Только ты, Джульетта. И я хочу большего.

Я поиграла с подвеской, и он протянул руку, схватив мою. Я неуверенно уставилась на парня передо мной. Боясь его слов. Мое сердце не выдержало бы, если бы это была ложь.

Я сглотнула, наклонилась и поцеловала его мягкие губы.

Две недели.

Глава 14

Белая вечеринка была в самом разгаре. Все гости были одеты в безупречно белые платья и костюмы, а на заднем плане пел Фрэнк Синатра.

Над головой мигали огни, поблескивая в сгущающихся сумерках.

Я ходила вокруг, держа поднос с шампанским в бокалах, предлагая их каждому гостю.

Я заметила Натаниэля среди толпы, окруженного влиятельными, богатыми людьми.

Я хотела его, но боялась признаться. Сказать это первой. Потому что я хотела, чтобы он хотел меня больше. Хотела, чтобы он сказал, что мы не расстанемся, как только уедем и вернемся в Йель.

Глубоко вздохнув, я отвернулась и продолжила носить маску, которую освоила много лет назад.

Кто-то похлопал меня по плечу.

— Мисс Монро.

Я оглянулась и увидела сенатора Скотта. Дрожь пробежала по спине, но я сумела выдавить вежливую улыбку.

— Сенатор, — сказала я, кивнув в знак приветствия, но внутренне съежилась. — Чем я могу вам помочь?

Он сверкнул мне улыбкой, демонстрируя все свои идеальные белые зубы, и потянулся, его локоть коснулся моей груди, напугав. Он схватил бокал, его глаза метнулись ко мне, улыбка стала слабой.

— Любоваться твоими прекрасными чертами лица оказывает полезный эффект, — прошептал он и сделал жадный глоток шампанского.

Я заметила, что его глаза были рассеянными, дикими, а кончики ушей ярко-красными.

Поднос задрожал в моих руках.

— Прошу меня извинить. Мне нужно взять еще шампанского.

Это не было ложью; он только что забрал последний, но мне необходимо было уйти от него.

Я прошла мимо него обратно через особняк, положив пустой поднос на стойку портье.

Направляясь на кухню, я медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь успокоиться. Сделав еще несколько вдохов, я наконец почувствовала, что расслабилась. Я почти дошла до оживленной кухни, когда Натаниэль вышел из комнаты и схватил меня за руку, заставляя следовать за ним в темную комнату.

Прежде чем я успела произнести хоть слово, моя спина была прижата к закрытой дубовой двери, его губы завладели моими, крадя слова из меня.

Его руки скользнули вверх по моим волосам и сжали, заставляя прильнуть к его сильному телу. В его движениях было столько пылкости, столько жгучей, отчаянной страсти.

— Натаниэль, — выдохнула я между поцелуями.

Его губы поцеловали меня за ухом, и я почувствовала, как его теплый, восхитительный язык лизнул мое ухо, прежде чем он захватил мочку зубами. Я сжала бедра вместе, дрожа.

— Что ты делаешь? — спросила я, пытаясь казаться строгой, но потерпела неудачу, когда глубокий стон прорвался сквозь мои слова. — Мы не можем…

Он поцеловал меня в горло, оставляя за собой греховные влажные следы. Глубоко зарычав, одна из его рук потянулась к моей заднице, поднимая меня одной рукой, пока я не обхватила его ногами. Таким образом, мы были связаны самым лучшим образом, но между нами имелось слишком много слоев, и это никак не могло укротить огонь, пылающий глубоко в моей сердцевине. Я не могла ясно видеть, не могла ясно мыслить.

— Мы не можем сделать это здесь, нас могут поймать.

— Ты трахала меня глазами весь вечер, Джульетта, — прошептал он, снова уткнувшись носом мне в шею. — Неужели ты думала, что я ничего не предприму?