Читаем Грядущий Аттила полностью

Отсутствие свободной прессы помогает королевскому правительству скрывать проявления недовольства тех или иных групп населения. Дискриминация шиитского меньшинства является установленным фактом, но протестующие голоса не могут прорваться наружу, ибо полицейская система подавления и контроля работает весьма эффективно. Ни в одном мусульманском государстве женщина не доведена до таких степеней бесправия, как в Саудовской Аравии. Однако мера женской неволи приоткрывается западному наблюдателю лишь изредка, когда какой-нибудь отчаянной обитательнице гарема удаётся вырваться за пределы страны и описать жизнь под чадрой и буркой.³⁴ Когда племянница короля, Халида, была, по приказанию её отца, казнена за попытку бежать из страны со своим возлюбленным, Би-Би-Си сделало об этом телевизионный документальный фильм "Смерть принцессы". Саудовское правительство выразило гневный протест, назвав фильм "вмешательством во внутренние дела страны".

Смысл глухого противоборства, протекающего под плёнкой внешней стабильности, можно свести к противоборству двух сил: модернизаторы против фундаменталистов. Модернизаторы признают неизбежность наступления индустриальной эры и пытаются делать шаги ей навстречу. Фундаменталисты убеждены, что от наступающих перемен можно укрыться за стеной веры — нужно только укрепить её в сердцах людей, подчинить их священным заветам Корана, отгородить от тлетворных соблазнов индустриального мира. Подобный расклад сил мы видим и в других мусульманских странах: Египте, Алжире, Иордании, Пакистане. И всюду главное обвинение фундаменталистов против правительств этих стран, их самый страшный грех: секуляризм. То есть по сути — попытка отделения церкви от государства.

Для западного человека раздельное бытие политики и веры является само собой разумеющимся. Он уже не помнит, что заплачено за это разделение было столетием страшных религиозных войн, заливавших кровью Европу с 1555 по 1649 год. Именно это разделение стало преддверием — и необходимым условием — начала индустриальной эры, в которой критерии справедливости, рациональности, логики и пользы оттеснили критерии святости и небесного откровения. Но для народа, не прошедшего эту мучительную трансформацию, выбор далеко не так очевиден. Как можно требовать — ждать — от подданных подчинения светской власти, которая не озарена благословением свыше? Императоры в Древнем Риме объявляли себя верховными жрецами и богами, короли и цари в Средневековой Европе считались помазанниками Божьими. Точно так же и королевская власть в Саудовской Аравии оправдывает — объясняет — своё господствующее положение ролью главной защитницы и хранительницы величайших мусульманских святынь. Она делает всё возможное, чтобы не прогневать фундаменталистское большинство, жадно впитывающее проповеди имамов и шейхов в мечетях.

А уж там пропаганда ненависти к индустриальному миру клокочет повседневно и неудержимо. И конечно, для более широкого распространения, использует одно из технических новшеств этого мира — магнитофонные ленты, летящие от одного кассетника к другому, минуя любые цензурные запрещения.

Смысл этих проповедей: мы — избранный Аллахом народ, обретший истинную веру, поэтому можем и должны убивать всех неверующих как врагов Аллаха. Дети неверных — это наши будущие враги, их женщины могут рожать только наших врагов, их старики — это враги на покое, с руками, запятнаными кровью мусульман. Поэтому убивайте всех без разбора и колебаний. "Джихад — это вершина Ислама, — разъяснял шейх Газави в мечети в Мекке. — Джихад защищает мусульман и территории Ислама, а также расширяет границы принявших подлинную веру… Муджахеддины, которые ищут геройской смерти или победы, являются террористами только для врагов Аллаха. Джихад, о верующие, — это неотъемлемая часть нашей религии. Слово террор используется западной прессой, чтобы оскорбить основание нашей веры".³⁵

Те же идеи, призывы и аргументы переполняют речи, интервью, послания Осамы Бин Ладена. В августе 1995 года, в своём письме к королю Фахду, он обвинял его в коррупции и капитуляции, призывал отречься от трона. "Вы платили миллионы и миллионы долларов секулярному правительству Сирии, которое перебило тысячи мусульман в Хаме (1982). Вы поддерживаете деспотический режим в Алжире, который терзает мусульман в этой стране… Деньгами и оружием вы снабжаете христианских повстанцев на юге Судана… Ваша финансовая помощь Арафату помогла ему сделать то, чего не смогли добиться израильские оккупанты: подавить Хамас и Джихад… Ваше королевство превратилось в американский протекторат, а сами вы оказались под пятой Вашингтона".³⁶