Читаем Гриада полностью

Глыбов поднял над головой руки в крепком рукопожатии, и мы услышали его взволнованный голос: — Счастливого плавания, братья! Вас приветствуют все астронавты Системы! Научных побед и благополучного возвращения!

…«Урания» все дальше уходит в межзвездные просторы. В рубке царит полумрак, прорезаемый вспышками индикаторных лампочек да миганием звезд на боковых экранах.

Виктор положительно не дает мне покоя. В этом человеке заключен неисчерпаемый запас зоркой наблюдательности, предприимчивости и энергии, бьющей через край. Я подумал, что таким, очевидно, и должен быть профессионал звездоплаватель, видевший то, что недоступно большинству землян: неведомы планетные системы, жизнь, не похожую на земные формы, необычные состояния вещества и переходы энергии, удивительные цветные солнца и звездные катастрофы… Пусть он не теоретик-ученый, но его разум, поднявшийся над ограниченными земными представлениями, жадно вбирает бесконечную мудрость Вселенной. Я убедился, что он достаточно эрудирован в основных отраслях знания, и это понятно: длительные сроки межзвездных перелетов заставляли астронавтов превращать свои корабли в своеобразные летающие университеты, где учились все, чтобы не сойти с ума от томительного однообразия межзвездного полета.

Вот и сейчас Виктор ходит за мной по пятам, мешая проанализировать показания приборов, регистрирующих параметры гравитонного распада.

— Скорость достигла ста пяти тысяч километров в секунду, — вкрадчиво говорит он за моей спиной. — Через тридцать с половиной часов достигнем порога скорости света.

Мне понятна его наивная попытка привлечь внимание.

— Очень может быть, — спокойно отвечаю я и хочу скрыться от него в сектор УЭМК.

— Подождите, Петр Михайлович, — он осторожно берет меня за плечо железными пальцами. — Я давно хотел спросить вас о разных вещах, да вы все были заняты…

— Хорошо, — сдался я, зажатый в угол.

— Я до сих пор восхищаюсь гравитонной ракетой, — продолжал он. — Это как в сказке.

— Что ж тут сказочного?

— Почти все… Хотя бы возможность достижения суперсветовой скорости.

— Конечно, это необычно. Вообще говоря, я сам до конца не уверен, возможно ли будет победить скорость света. По теории как будто да. Но пока нет экспериментальных подтверждений, ученый должен сомневаться.

— Ну, хорошо. Я опять возвращаюсь к старому разговору… Помните, в Академии Тяготения? Допустим, мы превысили скорость света. Что произойдет с массой корабля, с пространством и временем? Ведь старик Эйнштейн строго доказал, что при скорости света масса бесконечно возрастает, пространство сжимается до нуля, а время останавливается Неужели время потечет вспять?

Его лицо выражало удивление перед великими вопросами познания, которые — увы! — не были еще до конца ясны и мне.

— Посмотрим, что будет в действительности, — осторожно ответил я. — Пока моя уверенность основана на твердо установленном факте — на том, что скорость гравитонов больше скорости света. Продукты внутригравитонного распада также имеют сверхсветовую скорость истечения, следовательно, реактивная тяга «Урании» должна позволить ей превысить скорость света.

— Каким же образом достигается в двигательной системе ракеты сверхсветовое истечение материи? — продолжал допытываться Виктор.

— Довольно просто. Как тебе известно, «Урания» представляет собой, в сущности, огромную летающую трубу, в передней части которой смонтирован купол с салоном, рубкой, анабиозными ваннами, оранжереей, где осуществляется круговорот веществ, и складом материалов. Для чего сквозная труба в корпусе? Помнишь древние прямоточные реактивные двигатели? Они засасывала в трубу воздух, он сжимался до большого давления, затем туда впрыскивалось топливо и происходила вспышка, дающая начало газовой реактивной струе. ВРД как бы прогонял воздух через себя. В какой-то мере аналогично построена и наша ракета. Только у нас прогоняется через трубу межзвездная среда: пылинки, частицы, атомы водорода, гелия, кальция. При субсветовой скорости они, влетев в нашу трубу, вызывают ядерные реакции, которые становятся дополнительным источником энергии для нашей ракеты. Как видишь, эта совершенно даровая энергия, практически неисчерпаемая, заключена в самом пространстве. Но главную роль играет, конечно, истечение тяжелых квантов, порожденных распадом гравитонов. Гравитонный реактор находится в средней части корпуса, сразу после складов горючего. По сорока восьми волноводам в него поступают гравитоны, а по двум каналам в дне впрыскивается катализатор — каппа-частицы. Невероятно бурно, но не бесконтрольно освобождается внутригравитонная энергия. Точнейшие автоматы регулируют реакцию с помощью электромагнитных экрана — последовательно превращалось в оранжевую, красную, багровую, темно-вишневую звезду; затем оно погасло для нас потому, что стало излучать невидимый инфракрасный свет.

Самойлов пожевал губами. Я уже знал эту характерную привычку — признак сильного волнения.