Читаем Грезы Февра полностью

Первые два часа плавания показали хороший результат. Они миновали Уоррентон, Хард Таймз и Гранд Галф. Их обогнало три или четыре большеколесных корабля, но в этом ничего удивительного не было: «Эли Рейнольдз» не предназначалась для гонок. Эбнера Марша скорость ее хода вполне устраивала. Он на полчаса спустился к себе: проверить и почистить ружье, зарядить его, съесть завтрак, состоявший из блинов с черникой и сваренных вкрутую яиц. Между Сент-Джозефом и Родни небо обложило. Маршу это совсем не понравилось. Спустя короткое время на реке разразилась гроза. По мнению Марша, она была недостаточно сильной, чтобы помешать плаванию, но у лоцмана на этот счет имелось другое мнение, и он около часа продержал корабль на причале у дровяного склада. Все это время Марш беспокойно бродил по пароходу, меряя шагами его палубы. Если бы за штурвалом стояли Фрамм или Олбрайт, они продолжали бы путь, несмотря на непогоду. Гром, молния и дождь такой силы не могли служить для них препятствием. Но глупо приглашать на лоханку, подобную этой, классного лоцмана.

Дождь был серым и холодным. Когда он наконец кончился, на небе расцвела радуга, что немало порадовало Марша. К тому же у них с избытком хватало времени, чтобы достичь Натчеза засветло.

А через пятнадцать минут после отправления «Эли Рейнольдз» со всего хода налетела на песчаную банку.

Ошибка была глупой, непростительной. Молодой лоцман, только что закончивший курс обучения, желая наверстать упущенное время, вместо того чтобы оставаться в главном русле, свернул в какой-то сомнительный рукав, делавший широкую петлю в восточном направлении. Месяц или два назад этот шаг был бы вполне оправдан, но сейчас река значительно обмелела.

Эбнер Марш рассвирепел. Изрыгая проклятия, он сердито расхаживал по палубе. Когда же стало ясно, что снять пароход с мели, дав задний ход, они не смогут, гнев его еще более усилился. Кэт Грув приказал матросам приготовить лебедки и шесты. Пару раз их мочил дождик, еще более усложняя задачу. Спустя четыре с половиной изнурительных часа, проведенных в воде и грязи, старания команды наконец были вознаграждены, и рулевой вырвал «Эли Рейнольдз» из песчаного плена. Разбрасывая фонтаны грязи и песка, пароход, дрожа всем корпусом, словно вот-вот рассыплется на части, вырулил на чистый участок воды и, издав победоносный гудок, продолжил путь.

Еще полчаса они с осторожностью ползли по излучине. Скорость «Эли Рейнольдз» существенно возросла только после того, как они вернулись в основное русло и их подхватило течение. Пуская клубы дыма и пыхтя, «Эли» неслась вниз по реке, но наверстать упущенное время уже не представлялось возможным.

Эбнер Марш сидел на желтом выцветшем диване в рулевой рубке, когда впереди на высоком отвесном берегу замаячил город. Капитан поставил чашку, которую держал в руках, на уставленную горшками плитку, и встал рядом с рулевым, выполнявшим сложный маневр. Не обращая на него никакого внимания, он устремил взгляд на далекий причал, где пришвартовалось два десятка кораблей.

Тот, который искал Эбнер Марш, тоже, как он и ожидал, был там.

Марш узнал его сразу же. Он был самым крупным пароходом у пристани и на добрые пятьдесят футов возвышался над ближайшим соперником. И его дымовые трубы тоже были самыми высокими. По мере приближения «Эли Рейнольдз» Марш увидел, что внешний вид парохода не претерпел значительных изменений. Основными цветами корабля по-прежнему оставались голубой, белый и серебристый, хотя колесные кожуха теперь были выкрашены в красный цвет, такой же яркий, как губы проститутки из Натчеза. Сбоку, на колесном кожухе, желтыми витиеватыми буквами, грубоватыми для его стройных форм, было выведено имя корабля: «ОЗИМАНДИАС». Марш мрачно усмехнулся.

– Видите того великана? – указал он рулевому. – Пришвартуйтесь как можно ближе к нему, понятно?

– Да, сэр.

Марш неприязненно посмотрел на раскинувшийся перед ними город. На улицах уже сгущались тени. Водная гладь реки окрасилась в алые и золотистые тона заката. Небо, к несчастью, было обложено тучами. Они слишком много времени потеряли во время стоянки у дровяного склада и в проклятой излучине, к тому же в октябре солнце садится гораздо раньше, чем летом.

В рулевую рубку поднялся капитан Йергер. До сознания Марша донеслись его слова:

– Сейчас не идите, уже слишком поздно. Менее чем через час совершенно стемнеет. Подождите до завтра.

– За какого дурака вы меня принимаете? – едва не взорвался Марш. – Конечно, подожду. Однажды я совершил непростительную ошибку, больше я не могу себе этого позволить.

Он с раздражением стукнул об пол тростью. Йергер собирался было сказать еще что-то, но Марш его не слушал, по-прежнему не в силах оторвать глаз от большеколесного красавца на пристани.

– Проклятие, – вдруг проговорил он.

– Что-нибудь не так?

Марш указал тростью на курящийся над трубами дымок.

– Черт бы их побрал, они поднимают пары! Должно быть, собираются отчалить.

– Не горячитесь, – предупредил его Йергер. – Раз он отчаливает, пусть себе. Мы нагоним его дальше по руслу реки.