Читаем Грешный маркиз полностью

Но как ему – или ей – удалось уйти? В спальне была единственная дверь, та самая, возле которой они стояли.

Чарлз взъерошил волосы. Что случилось бы с Эммой, не задержи он ее в оранжерее? Если бы она спала в это время в своей постели?

Он тяжело вздохнул и натянул через голову рубашку. Слишком много вопросов. Кто, что и как. По крайней мере теперь Эмма рядом. Стоит ей закричать, он тотчас же прибежит на помощь.

Он осторожно постучал в дверь, соединяющую обе спальни:

– Эмма?

Ответа не последовало.

Он колебался насколько мгновений, прежде чем осторожно приоткрыть дверь. Комната тонула в полумраке. Он тихонько пробрался к ее постели. Эмма спала, разметав по подушке копну кудрявых волос. Одеяло надвинуто по самый подбородок. Она улыбалась во сне, словно видела чудесный сон. Не хотелось ее будить, но если они задержатся, рыба перестанет клевать, зато, к сожалению, выйдут на охоту гости.

Может, поцеловать ее, чтобы она проснулась? Не стоит – тогда они точно не доберутся до речки.

– Эмма!

Он взял прядь ее волос и пощекотал ей нос. Она пробормотала что-то и перевернулась на другой бок.

– Эмма, радость моя, пора вставать. – Он осторожно потряс ее за плечо.

– Что… – Она открыла глаза. – Ой!

И накрылась одеялом с головой. Чарлз сдвинул одеяло назад на подбородок.

– Вспомните, соня вы этакая, мы собирались повести Клер и Изабелл на рыбалку.

– Так рано! И почему вы в моей комнате?

– Знаю, что рано, но в самый раз, если мы хотим что-то поймать. Вставайте, одевайтесь и приведите девочек. Я пойду за удочками и буду ждать вас возле летнего домика. Идет?

Эмма что-то проворчала в ответ.

– Или вы снова уснете, стоит мне выйти из комнаты? Может, мне стащить с вас одеяло и пощекотать пятки?

– Нет-нет! – Она нахмурилась. – Я уже проснулась. Идите.

– Точно проснулись? Если вы заставите, себя долго ждать и утренняя прохлада проберет меня до костей, обещаю, что принесу сюда ведро воды из озера и окачу вас с ног до головы.

– Уже встаю. Уходите.

Веселый смех Чарлза заставил сжаться желудок. Хотя, наверное, не желудок – от странного голода, который испытывала Эмма, нельзя было спастись едой. Его мог утолить только сам Чарлз. Несомненно, только он мог бы… позволь она ему это сделать.

Она выбралась из постели, лишь когда услышала, как щелкнула задвижка его двери. Что же ей теперь делать? Ночью она не раз просыпалась на сбитых в комья простынях. Кожа горела, все тело страдало, а уж в некоторых местах… Она жаждала его прикосновений. Вернуться бы в оранжерею, чтобы испытать все заново! Только зайти еще дальше.

Это и есть вожделение? Раньше она думала, что лишь мужчины подвержены этой болезни. Но Чарлз, кажется, сумел ее заразить. Она фыркнула. Зря он заверял мистера Стокли, что она может не опасаться его животных инстинктов! Однако похоже, что сейчас в опасности сам Чарлз.

Его не спасло бы и то, что она спала в комнате, предназначенной для маркизы. В чудесной комнате с просторной кроватью и замечательной дверью, ведущей в соседнюю комнату. Она могла бы войти к Чарлзу когда вздумается.

Достаточно. Эмма подошла к умывальнику и плеснула водой в лицо. Холодная вода полезна для разгоряченной кожи. Сейчас она оденется и поднимет с кроватей девочек. Принни захочет прогуляться. Сегодня утром ей нечего бояться, что повторятся события ночи. Девочки послужат ей надежной защитой. И уж ока-то не допустит, чтобы ее животные инстинкты вырвались на свободу.

Она надела самое поношенное платье, безжалостно зачесала назад волосы и уложила их в пучок при помощи многочисленных шпилек. Завершили ее облик пелерина неопределенного цвета и шляпа, которую она давно собиралась отдать мисс Рассел, чтобы та нарядила пугало в своем саду.

Выйдя в коридор, она направилась в комнату девочек. Эмма, решительно отказывалась представлять себе Чарлза – лорда Найтсдейла – в качестве ином, нежели ее временный наниматель. Она не позволит себе думать, что может как-то упрочить свое положение в доме. Он не любит ее. Выгода – вот что его интересует. Иметь в одном лице гувернантку и мать наследников, которую легко укоренить в своих владениях, словно яблоню, и не вспоминать о ее существовании чаще, чем несколько раз в год.

Не важно, что ей двадцать шесть и она деревенская простушка. Ей нечего отчаиваться. Титул ей не нужен. Пусть, лондонские девицы карабкаются по спинам друг друга, чтобы заглянуть в глаза высокого и высокородного маркиза.

А она, возможно, узнает, как целуется мистер Стокли.

– Папа Чарлз, я никогда раньше не была на рыбалке!

Эмма с улыбкой смотрела, как Клер бежит к Чарлзу.

Он улыбнулся девочке, и у Эммы защемило в груди. Маленькой Клер так хотелось иметь папу – не просто человека, которого можно звать отцом, а того, кто захочет посвятить ей часть жизни. Способен ли на это Чарлз?

Нет – если он задумал жить в Лондоне, навещая имение лишь для того, чтобы продолжить род.

Эмма покраснела, удивляясь собственным странным ощущениям. Ей неизвестно было в точности, как зачинают детей. Но она была уверена – дети имеют прямое отношение к тому, чем они с Чарлзом занимались в оранжерее.