Читаем Грешные дела полностью

Его дерзость сопутствовала самодовольная улыбка, и, казалось, он был восхищён каждым своим словом. Но дама должна быть вежливой, повторяла себе Аврора. Это было первое правило её матери — вежливость помогала получить что-то взамен.

— Айрис очень хорошая, — наконец-то сказала она, и румянец покрыл щёки. — Она стала такой опорой для меня…

— Хорошая? — рассмеялся он. — Это самая дорогая похвала, которую драгоценная Спящая Красавица может для неё придумать? — он прислонился спиной к столу, сжимая край столешницы руками. — Ты ужасная лгунья, Аврора. Даже эта простая фраза заставляет тебя гореть, словно от пламени.

— Я могу быть плохой лгуньей, — сказала Аврора, — но могу читать людей так же, как и ты, ведь вчера выиграла карточную игру, помнишь?

— Да, — кивнул он, — не без моей помощи. Мы такая прекрасная команда! — он вновь отшатнулся от стола. — Мы так давно в последний раз были одни…

— Разве мы когда-то были одни? — спросила она.

Он кивнул.

— Лето шестьсот шестьдесят восьмое по созданию Алиссайнии, мой восемнадцатый день рождения. Один поцелуй, но он, пожалуй, не пришёлся тебе по вкусу, — он склонил голову. — Надеюсь, ты с возрастом найдёшь кого получше, — когда она не ответила, он добавил: — Видишь, ты даже не помнишь. Мне так больно, моя леди!

— Знаешь, — сказала Аврора, — меня столько людей целовало… Они не выделялись, — слова казались опасными на её языке, но она не хотела безропотно смотреть, как он дразнил её этой ухмылкой.

— И все они были такими же красивыми, как и я?

— Я не помню.

— Жестокость неразделённой любви! — он вздохнул. — Конечно, я тебя понимаю. Ведь я никогда не видел такую красоту…

— Неужели женщины так некрасивы в местах твоего обитания?

— Нет, — сказал он, — все они фотографически элегантны. Но это лишь сорняки в сравнении с твоей красотой и остроумием.

— Ты мне льстишь.

— Это помогает? Ты готова отказаться от принца Родрика и бежать со мной? О, у нас будет море приключений!

Аврора посмотрела на него в замешательстве, и он в ответ рассмеялся.

— Я забылся, конечно, Аврора. Ты любишь принца Родрика. Вы обречены жить долго и счастливо и иметь много золотых детишек, которые сядут на трон.

Она отвернулась, напрягаясь от неловкости и досады.

— Если ты пригласил меня сюда для того, чтобы поиздеваться…

— Издеваться? Какое оскорбление для бедного Родрика! Я лишь описывал сказку.

Стук в дверь спас Аврору от ответа. Финнеган подошёл, чтобы открыть её. Служанка стояла на пороге, волосы её были алы и обрамляли бледное, испуганное лицо. Она сжимала поднос с чаем и выпечкой.

— Я принесла завтрак, милорд, если вам угодно.

— О, да, Сильвия, — кивнул он. — Поставь. Такая прекрасная девушка, как ты, не должна стоять на пороге.

Горничная покраснела от корней волос до кончика носа. Неотрывным взглядом Финнеган следил за нею, когда она ставила поднос на стол и приседала в реверансе.

— Ты всегда смущаешь всех девушек? — спросила Аврора, как только служанка ушла.

— Только счастливиц, — он сел в кресло у стола. — Присаживайся. Позавтракай со мной. Обычно завтрак подразумевает что-то другое, но я готов позволить ему измениться. Ешь. Расскажи что-нибудь о себе.

Она не двигалась.

— Уверена, ты всё обо мне знаешь.

— По рассказам? Мама всегда мне говорила: «Не верь всему, что слышишь в сказках». Я бы предпочёл получить информацию из первоисточника. Почему, думаешь, я тут? Шансы Родрика разбудить тебя были минимальными, но я хотел быть рядом на всякий случай. Хотел встретиться с тобой при первой же возможности, — когда она не присела, он добавил: — Если не хочешь рассказывать мне о себе, может быть, поговорим обо мне? Хотелось бы знать, что такая честная девушка думает обо мне.

— Я едва тебя знаю.

— О, принцесса… — усмехнулся он. — У нас были возможности пересекаться прежде. Зачем вновь даровать такую холодность?

Она нахмурилась.

— Ты смешон и высокомерен! — заявила она. — Некий чужоземный принц, который издевается и унижает меня удовольствия ради.

— Продолжай. Первое впечатление очень важно.

— Ты легкомысленен и неуважителен, не понимаю, почему Айрис хотела встретиться с тобой.

— Видишь? Разве правда не прекрасна? Поверь, Айрис тоже так думает, и, будь её воля, меня бы тут не было. Но она этого не сделает, — он отломил кусочек от булочки. — Я слишком важен, чтобы меня игнорировать. Настолько, чтобы делать то, что хочу. Неизвестный, кажется, тебе урок. Или ты не так важна, как они утверждают?

Она заставила себя сохранять нейтральное выражение лица и села в кресло напротив него, высоко подняв подбородок.

— Я важна, — сказала она. — Можешь сказать, достаточно ли?

— Это будет трудно, — протянул он. — Ты ни слова о себе не рассказала. Если бы ты помогла мне понять тебя-настоящую, это было бы неплохой опорой.

— Нет.

— Прекрасно. Попробуем придумать самостоятельно, — он наклонился вперёд, и его взгляд прошёлся по её коже. — Ты сыта по горло, — сказал он, — вынуждена быть кроткой и прекрасной, но в тебе есть пламя, есть жестокость, уверен в этом. Ты хочешь приключений. Все говорят, что нет, но ты ведь хочешь. Я прав?