Читаем Грешница полностью

В обычной ситуации это не имело бы совершенно никакого смысла. Но ситуация обычной не была. Даже профессор Бурте считал – и убедил в этом судью и прокурора, – что заставить Кору можно только при помощи плетки.

Этот человек меня лечил.

Рудольфу Гровиану плетка не потребовалась. Кора выслушала его и кивнула, когда он спросил, все ли она поняла и окажет ли ему эту услугу, ведь он потратил столько времени и сил на то, чтобы разыскать врача.

Специалист в области неврологии и травматологии. Главврач собственной клиники. Профессор Йоганнес Франкенберг!

Рудольф не стал называть Коре его имя. Он без труда понял ход ее мыслей. Если Франки был Спасителем, то Йоганнес Франкенберг неизбежно становился самим Господом. И в этой роли часто стоял у ее постели, когда она находилась в полубессознательном состоянии.

Всемогущий Господь, который – в прямом смысле слова – сотворил с ней чудо – сшил ее раздробленный череп. Сколько раз он склонялся над ней, светил лампочкой в неподвижные веки и говорил:

– Мой сын не виновен во всех этих бедах.

Возможно, он считал, что должен говорить ей это на пути в вечность. Вряд ли он всерьез рассчитывал вытащить ее с того света.

Хелена Браунинг объяснила: «Когда пациент без сознания или в коме, никогда не знаешь точно, что именно он воспринимает».

А Кора Бендер произнесла:

– Я действительно хотела бы оказать вам услугу. Но не знаю, смогу ли. Что я должна ему сказать? Господи, разве вы не понимаете? Он был так добр ко мне. А я убила его единственного сына. Франки ведь ничего мне не сделал.

Это было два дня тому назад. Профессор Бурте был не в восторге от его визита в больницу. Сначала они долго беседовали наедине – эксперт и полицейский без аттестата зрелости.

Факты на стол, хотя, строго говоря, это опять всего лишь слова. Но это было точное описание человеческой внешности, он мог бы это подтвердить. И даже профессор Бурте вынужден был согласиться, что все это не могло быть исключительно плодом воображения Коры Бендер. Он разрешил полицейскому немного с ней побеседовать.

Рудольф прекрасно помнил, как она вздрогнула, когда он вошел. Как уставилась на его шею и задрожала. И успокоилась только тогда, когда он во второй раз объяснил, зачем явился.

– В ближайшие несколько дней я хочу прокатиться с вами, госпожа Бендер. Поедем во Франкфурт. Только мы вдвоем.

Два дня тому назад она согласилась. А когда он приехал за ней полчаса назад… Кора сидела и смотрела на дорогу. Рудольф предпринял еще одну попытку.

– Итак, госпожа Бендер, как я уже говорил, вам не нужно разговаривать с господином Франкенбергом. Просто посмотрите на него, и мы уйдем. А потом вы скажете мне, он ли…

Она наконец отреагировала – бросила на него измученный взгляд.

– Мы не могли бы поговорить о чем-нибудь другом? Я сделаю это, посмотрю на него, когда приедем. Но пока мы не приехали, нам ведь не обязательно это обсуждать.

Все это было произнесено монотонным голосом. Полицейский был уверен в том, что в клинике Кору накачали лекарствами, прежде чем передать ему. И надеялся лишь, что она не уснет по дороге. Что ж, разговор – это хороший способ борьбы с сонливостью. И он не обязательно должен быть о Франкенберге.

– А о чем бы вы хотели поговорить?

– Не знаю. У меня в голове словно целое ведро воды.

– Я знаю одно хорошее средство.

Было около десяти, и у них еще было время: Йоганнес Франкенберг согласился уделить им пару минут в час дня, и приезжать туда раньше не было смысла. Рудольф Гровиан сообщил ему о своем визите, однако не упомянул, что приедет не один. Перерыв на кофе наверняка пойдет им на пользу.

Вскоре полицейский заехал на стоянку. Потом сел вместе с Корой за столик у окна. Она насыпа́ла сахар себе в чашку, пока Рудольф ее не остановил.

– Только не размешивайте. Иначе не сможете пить этот кофе. Вы ведь пьете его без сахара, не так ли?

Кора покачала головой и посмотрела в окно. В профиль ее лицо казалось еще бледнее.

– Я хочу вас кое о чем спросить.

– Вперед, – подбодрил ее Рудольф.

Глубоко вздохнув, она сделала глоток кофе.

– Девушка, – нерешительно начала Кора. – Вы ведь рассказывали мне о мертвой девушке, которую нашли возле учебного полигона. Вы знаете, что с ней стало?

– Ее похоронили, – произнес он.

– Так я и думала. А вы знаете где?

– Нет. Но могу выяснить, если вас это интересует.

– Очень интересует. Если вы сумеете выяснить это и скажете мне, я буду вам очень благодарна.

Полицейский лишь кивнул, перебирая в уме всевозможные мотивы. Однако истинная причина ее действий осталась для него тайной. Эберхард Браунинг не понял, о каком свидетельстве и о какой незнакомой женщине говорила Кора, но обещание ей, конечно же, дал. И Рудольф Гровиан по-прежнему исходил из того, что Магдалина Рош умерла шестнадцатого августа от сердечно-почечной недостаточности.

Кора снова взяла чашку и хотела поднести ее ко рту, но у нее так сильно дрожали руки, что кофе расплескался и закапал на стол. Со звоном поставив чашку на блюдце, она заявила: