Читаем Грешница полностью

Наверное, я знаю. Любви, простой любви – вот чего всегда нам не хватало. Все детство я надеялась ощутить на лице теплый луч влюбленного материнского взгляда. Увы! Я никогда не демонстрировала параметры, способные внушить Марго восхищение. Вот Сережа… Он всем был хорош! Но ведь материнская любовь и удивительна своей необусловленностью. Хочется, чтобы тебя любили просто за то, что ты существуешь. В детстве я довольно быстро оставила тщетные попытки конкурировать с братом. Ведь любое действие Сережи вызывало у мамы благоговейный экстаз, а мои шевеления – только гримасу разочарования. Я даже свыклась с мыслью о справедливости данного положения вещей. Сергей на самом деле исключительная личность. Он яркий, неподражаемый… Когда он улыбается, у него на щеках играют ямочки. Совсем как у Никиты…

Стоп! Это имя мы больше не произносим!

– Юля!

– А?!

– Ты совсем меня не слушаешь! – возмутилась мама. – Куда исчезла?

– Нет, я внимательно слушаю! Ты что-то сказала про горную речку, да?

– Какую горную речку! Я уже пять минут пытаюсь выяснить, что у тебя с кредитом.

– А… Ну, это… Тяну лямку. Выплачиваю проценты.

– И как ты умудрилась заключить договор с банком, являющимся моим злейшим конкурентом?

– Но, мама! – возмутилась я. – Ты ведь изящно намекнула: мне не следует обращаться за кредитом в «Гелиос»!

– Это выглядело бы странно, – дернулась Марго. – Разве нет?

– Конечно да! А ты о чем?

– О том! Наша ментальность отличается от западного мировосприятия. В Америке никто бы и не удивился, если бы ребенок управляющего взял кредит на общих условиях в этом же банке. Это нормальные деловые отношения между детьми и родителями. У нас так нельзя. Меня бы обвинили по крайней мере в скаредности и бездушии. Сказали бы, что жалею денег для дочери.

– И как давно тебя волнует мнение окружающих?

– Я забочусь о моем имидже.

– Мама, ты сама гораздо лучше, чем твой имидж. В угоду имиджу ты отфутболила дочь в «Урал-инком». Мне пришлось подписать с ними контракт, потому что уже не было сил скитаться по съемным квартирам.

– Юля, как тебе не стыдно! Ты ведь сама отказалась от прекрасной, великолепно отремонтированной квартиры! Разве нет, Юля? Ты не позволила ее тебе купить. Ты, лелея собственную независимость, предпочла взять кредит у моих конкурентов. И теперь наверняка барахтаешься в нищете. Если судить по твоему внешнему виду.

Черт возьми! С какой неподражаемой элегантностью Марго выворачивает наизнанку факты! У меня масса возражений:

1. Я не отказывалась от прекрасной квартиры! Едва в ней побывав, я начала истекать слюной, как грузин, увидевший блондинку в бикини. Но Марго заломила слишком высокую моральную цену за эти восемьдесят квадратных метров.

2. Я взяла кредит в «Урал-инкоме», конкурирующем с «Гелиосом», вовсе не из желания мелко цапнуть самолюбие Марго. Просто, изучив рынок, пришла к заключению, что «Урал-инком» предлагает самые выгодные условия кредита (о подводных камнях – дополнительных взносах и скрытых процентах – я узнала, к сожалению, только после подписания договора).

3. Выражение барахтаться в нищете звучит оскорбительно. Словно я получаю копейки! Я зарабатываю достаточно, чтобы оплачивать кредит, коммунальные счета, одежду для ребенка и т. д. Не каждый среднестатистический российский мужчина утащит на плечах такой груз. Я женщина, но мне это удается. И если после всех вычетов не остается денег на роскошные наряды, это вовсе не указывает на мизерность моих заработков…

В горле клокотал протестующий вопль. Ну почему она всегда меня унижает? Я – сильная, самодостаточная личность, готовая к…

– Юля!!! Да что же это! Как с тобой разговаривать?! Ты витаешь в облаках!

– Извини, мамуля, я просто обдумывала твои слова.

В этот момент в кабинет влетела Мила Сенчулина. Она не просочилась в щелку, тихонько отворив дверь и почтительно пригнувшись, а ворвалась как тайфун, как человек, уверенный в своем праве тревожить начальство в любое время суток. Вот она, блистательная фаворитка Ее Величества! Строгий голубой костюм, белоснежная рубашка и копна рыжих волос.

Давно не виделись!

Волосы, кстати, крашеные. Да. Уж я-то знаю, каков натуральный окрас Милы Сенчулиной!

– Маргарита Эдуардовна, извините, требуется ваша подпись. О, Юлечка, привет еще раз.

– Привет, – вымученно улыбнулась я.

Что и говорить, искусство быть приятным с теми, кто тебя раздражает, подвластно лишь дипломатам и лицемерам. А я в нем не сильна. Хотя, если подумать… Почему я взъелась на Милу? Неужели так больно ранила меня высокая оценка, данная ей Марго? Неужели я ревную и завидую?

Конечно, завидую!

– Милана Мстиславовна, разве вам не сказали, что я занята? – холодно поинтересовалась Марго.

Она быстро подписала бумаги и отшвырнула их от себя. Я затаилась в кресле, не забывая, впрочем, каждые две секунды поворачиваться туда-сюда и елозить колесиками по паркету – увлекательное занятие! А зачем еще нужны вращающиеся кресла?