Читаем Грешница полностью

«Конечно, он разбирался в тонкостях женских материй», — подумала она, но поняла, что не способна вызвать в себе нужного негодования. Вместо этого она обнаружила, что думает об особенной нежности его прикосновения, о необъяснимой улыбке, когда он ее целует, поэтому у его поцелуя был вкус счастья.

Заволновавшись вдруг при мысли о его поцелуе, она попыталась укрепить поколебавшуюся решимость.

— Тебе, действительно, следует уйти.

Он медленно стал подходить к ней.

— Моя семья скоро вернется.

— Я буду очень спокойным.

Ей следовало насторожиться от его необдуманного ответа, но вместо этого дрожь желания побежала по ней.

— Они придут наверх ложиться спать, — протестовала она.

— Они не узнают, что я здесь. — Он был очень близко.

— Мой папа спит в соседней комнате.

— Мы запрем дверь.

«Это невозможно, — подумала она, — безумно». Не следовало разговаривать с этим самонадеянным распутником, который нечаянно забирается в мою спальню и так же нечаянно собирается там остаться. Но она не сказала опять, чтобы он ушел, и это заметили и он, и она.

— Ты не боишься? — спросила она, словно ее вопрос или его ответ имели значение, когда неминуемые последствия его появления осязаемо висели в воздухе.

— Мне следует?

— Это очень опасно… — настаивала она, стараясь внести некоторое подобие благоразумия в из ряда вон выходящую сцену.

— Действительно? — Он сказал это так спокойно, словно спрашивал о возможности получить отказ от Сомерсета.

— Действительно, — резко ответила Челси, раздраженная вдруг его спокойствием, когда страх быть обнаруженными приводил ее нервы в состояние шока, и еще потому, что он не может опять небрежно вторгаться в ее жизнь, подумала она, легко позабыв, кто и в чью жизнь вторгся изначально. — Я не знаю, как ты вошел, — сказала она поучающим тоном воспитательницы, отчитывающей кого-нибудь за грязные ботинки, — но буду тебе признательна, если ты уйдешь тем же способом.

— Я вошел через дверь.

Он сумасшедший. Она ожидала, что он взобрался на крышу галереи, или по плющу на стене, или вскочил на подоконник с одного из огромных деревьев во дворе.

— Ты ненормальный, — выпалила она.

— Не сейчас, — спокойно ответил он с такой улыбкой, которая может соблазнить даже в чистилище. — Но я схожу с ума по тебе. И я проехал добрую половину Англии, чтобы снова тебя увидеть. У него было ангельское, открытое выражение лица, без следа искусственной вежливости или притворства. Он подошел к ней и нежно погладил ее щеку тыльной стороной руки.

Когда он только направился к Челси, она заметила, что ждет его приближения. Одно дело обдумывать возможность уступить обольстительному соблазну Синджина Сейнт Джона, когда желаемое находилось на каком-то расстоянии, но, когда барьер всего в нескольких сантиметрах, тут уж любая сдержанность уступит.

Она подняла к нему лицо и сказала с застенчивой улыбкой:

— Если бы я могла, я заставила бы тебя уйти…

— Если бы я мог уйти, — мягко ответил он, — я бы ушел.

И еще секунду они стояли, не прикасаясь друг к другу, испытывая оставшуюся скованность, борясь с чувствами, которых предпочли бы не иметь.

Затем Челси наклонилась к нему, едва заметно, это можно было скорее почувствовать, чем увидеть.

Этого было достаточно. Это был конец.

И Синджин сжал ее в объятиях, секунду обнимая ее и вздрагивая, затем приблизился губами к ее губам.

Он снова чувствовал себя подростком, начиная спешить. Он ласкал губами ее губы. Он опасно не контролировал свои желания, ему было все равно, если бы даже кричали: «ПОЖАР». Ликуя оттого, что держит ее в объятиях, он так прижал ее к себе, к своему горячо возбужденному телу, словно в пылу сражения, не чувствуя ничего, кроме потребности захватить. У него опять было такое чувство, будто нужно пройти километры вражеской территории и отряды противника, чтобы она была его. Ощущения были совершенно новыми, странными, совсем несвойственными его характеру и такими жестоко сильными, что он физически ощущал их тяжесть.

Он уже подталкивал ее к кровати, пожирая губами ее губы, чувствуя ее мягкое тело под своими блуждающими руками, заставляя свои безумные чувства нестись с отчаянной скоростью.

«Запри дверь, запри дверь», — кричал разум Челси, потому что она хотела Синджина с таким же неумолимым неистовством, хотела открыть себя ему… сейчас… хотела чувствовать его внутри, хотела в эту секунду утолить свою чудовищную потребность.

Бесстыдно руки стягивали с него куртку, она хотела чувствовать прикосновение его обнаженного тела.

— Я хочу чувствовать твою кожу, — прошептала она. И он опустил ее руки с плеч, отвечая в тот же миг на ее мольбу, снимая с себя одежду.

— Сними с себя нижние юбки, — приказал он низким и свирепым голосом, расстегивая пальцами пуговицы на поясе, не сводя с нее глаз.