Читаем Грешница полностью

Они своими силами перевозили лошадей на соревнования, хотя большинство лошадей из-за трудностей дальнего путешествия между скаковыми полями оставались дома. Но репутация Ньюмаркета была такова, что в соревнованиях участвовало большее количество, чем во всех остальных скачках. Челси знала, какое время необходимо для переезда и полноценного отдыха лошадей. Если она приедет в Йорк через неделю после понедельника, у нее еще будет много времени, чтобы подготовиться к выступлениям.

— Ты всегда была достаточно равнодушна к Лиз, Чел, — заметил Нейл. — Помнится, ты всегда называла ее дурехой.

— Апингем практически по пути. Я помогу миссис Макаулай уложить все вещи после вашего отъезда завтра, у меня еще останется несколько дней, чтобы побыть с Элизабет. Ты знаешь, она присылает приглашения уже в течение двух лет.

— И от всех ты сумела отказаться.

Усмешка Данкэна, стоящего со стаканом в руках, вдруг напомнила ей Синджина, и она с ужасом подумала, что он разгадал ее уловку.

— Она, в конце концов, моя единственная двоюродная сестра по маминой линии. И я могу вынести ее легкомысленную болтовню день-другой.

— Твоя сестра много работала последние недели, Данкэн, — вставил отец. — Она заслуживает небольшой отдых. — Повернувшись к Челси, которая сидела на полу у камина, он проговорил с добротой в голосе:

— Останься подольше, — он усмехнулся, — если сможешь вытерпеть глупость Элизабет и ее тети Джорджины.

В ту же секунду острое чувство вины кольнуло Челси: забота и доброта отца еще больше отягощали ее обман. Но она считала, что пятьдесят тысяч, которые избавят отца от долга, служат достаточным оправданием для ее притворства. Она не позволила себе признаться в том, что притягательная сила Синджина Сейнт Джона превосходила значимость пятидесяти тысяч золотых гиней. Честность тем не менее вновь возобладала, когда она ответила:

— Я не думаю, что мое терпение выдержит более долгий визит, папа. Тетя Джорджина стремится сделать из меня настоящую леди, в память о маме, но она опоздала на много лет. И здесь нет ничьей вины, папа, — продолжала она, когда на лице отца неожиданно появилось беспокойство. — Мне очень нравится моя жизнь.

— Возьми с собой двух конюхов и миссис Макаулай, и старого Эндрю в качестве извозчика. И не езди ночью, — сказал ей отец.

Ее сердце так сильно билось, что она испугалась: а не услышит ли кто-нибудь. Поэтому она начала говорить о сборах, словно это было интересно кому-нибудь из членов семьи. Очень быстро тема сменилась на обычную, о лошадях, и она смогла откинуться в кресле и только прислушиваться к звуку мужских голосов и ударам своего сердца.

«В воскресенье утром» — было сказано в записке Синджина.

Но это невозможно… и никакого выхода, чтобы послать осторожный отказ. Ее отец, братья, конюхи и лошади не смогут выехать раньше, чем в десять. А ей нужно с миссис Макаулай все уложить, и еще два часа уйдет на то, чтобы дать распоряжения оставшимся конюхам относительно их обязанностей. Уложить ее собственные вещи, которые ей понадобятся в течение недели с Синджином, на это тоже уйдет время. Когда ее семья будет далеко в пути, она намеревалась сказать об изменившихся планах миссис Макаулай, и конюхи могли бы пока остаться на несколько дней в Прайори Коттедж, а она тем временем якобы поедет вперед, чтобы помочь Элизабет ухаживать за тетей Джорджиной, у которой обнаружилась оспа. Поскольку Челси в детстве сделали прививку, она была вне опасности, но миссис Макаулай ужасно боялась оспы. Она скажет миссис Макаулай, что тетя Джорджина вышлет экипаж и конюха, чтобы ее сопровождать, поэтому миссис Макаулай может оставить двух конюхов и Эндрю себе в помощь. В воскресенье Челси встретит их в Грентхэме, откуда они поедут дальше в Йорк.

Записка герцогу, посланная бы с деревенским мальчиком, завтра утром привела бы ее план в действие.

Остаток вечера прошел, как в тумане, ее ум терзался от ее собственных планов, а отец и братья разговаривали об Йорке. Она отвечала очень коротко, когда к ней обращались, или вовсе не отвечала, и, наконец, когда Колин нетерпеливо сказал:

— Чел, ты спишь?

Она посмотрела на них и сказала:

— Я очень устала. — И ушла в свою комнату.

* * *