Читаем Грешница полностью

— У него дьявольский характер, когда он сердится, — угрюмо добавил другой мужчина.

— Уже почти утро, — сказал Данкэн с ясностью, упущенной большинством из собравшихся гостей. — Посмотрите на небо.

Все посмотрели с разной степенью трезвости. Действительно, чернота ночи сменилась предрассветной отступающей серостью. И тогда, пока Синджин и Челси спали наверху, ничего не подозревая, созрело решение, что нужно разбудить его перед самым восходом солнца.

Данкэн поднялся по лестнице за герцогом Сетским, чтобы немного повеселиться с ним.

Синджин почувствовал себя необыкновенно обиженным, когда его стали трясти, как ему показалось, лишь несколько минут спустя, после того как он погрузился в глубокий приятный сон. Он проснулся достаточно, чтобы прорычать:

— Убирайся к черту.

Но рука лишь сильнее схватила его за плечо, и он услышал ответное рычание:

— Проснись или умри во сне!

Даже в полусне ум Синджина воспринял высказанное мнение.

Он широко открыл глаза.

Данкэн стоял над ним, держа канделябр в мускулистой руке, его лицо было темным от гнева.

Синджин моргнул дважды, стараясь понять потрясающую сцену.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — Голосом Синджин дал понять, что это грубый произвол.

Это был его дом, его вечеринка, и, если он решил спать, он будет спать, черт возьми!

— Добро пожаловать в семью, Синджин, — сказал Данкэн с резким сарказмом. — Или ты предпочтешь пулю в голову?

К этому времени суматоха уже разбудила Челси; голос Данкэна раздался как первый зловещий вестник несчастья. Она подумала о том, чтобы задержать дыхание, чтобы скончаться тут же на месте, но в семнадцать с небольшим жизнь еще что-то обещала впереди, хотя и не очень много в данный момент. Поэтому она открыла глаза, взглянула на брата, находясь в не очень приличном виде, и сказала:

— Это не его вина, Данкэн. Будь добр, смени тон.

Синджин резко повернул голову, голос Челси — огромный дискомфорт в его мозгу. Он смотрел на нее долю секунды.

— Ты! — выпалил он. Затем он снова посмотрел на Данкэна, который стоял над ним, как воинственный Тор. — О, черт, — пробормотал он. Откуда, черт возьми, она пришла? Диана, Дина, черт, как, черт возьми, звали женщину, с которой он в последний раз делил постель. Хотя это не имело особенного значения в надвигающейся катастрофе, но вдруг ужасная догадка пронеслась у него в голове.

Он попался?

Все было подстроено?

Был ли он спасительным выходом из затруднительного финансового положения Фергасонов из Лоулэнда?

Он старался хоть немного протрезветь после долгой ночи празднования его успехов в Ньюмаркете.

— Простите, — прошептала Челси.

— Простите? — заорал он, уставившись на нее, словно она была приведением.

— Черт побери, Синджин, это моя сестра, — резко вставил Данкэн.

— Не лезь, Данкэн, — , грубо оборвал его Синджин, не поворачивая к нему головы. Затем его голос упал до настоящего шепота:

— Это все было подстроено?

— "Нет, Данкэн не знал… никто не знал. Это не план, то есть не такой, как ты думаешь. — Челси говорила быстро, стараясь остановить безудержный гнев в холодных глазах Синджина.

— Чего я не знал? — отчаянно потребовал Данкэн. — Черт возьми, Челси. Черт возьми тебя, Синджин. Что, черт побери, происходит?

— Он тоже хороший актер? — мягко спросил Синджин, указывая кивком в направлении Данкэна, холодным, как лед, голосом, впиваясь глазами в Челси.

— Нет, — прошептала она. — Никто не играет, я сейчас уйду, и вы больше никогда меня не увидите.

— Черта с два, — прорычал Данкэн, не совсем ясно уловив хореографию этого представления, но уверенный в том, что видит: Синджин Сейнт Джон лежал обнаженный в кровати с его нагой сестрой, и, если это не закончится звоном свадебных колоколов, он будет не Данкэном из рода Фергасонов, наследником громкого имени.

— Ты женишься на ней, Синджив, или зови секундантов.

— Я ни на ком не женюсь, — выпалил Синджин.

— Я тоже ни за кого не выйду замуж, — закричала Челси, разозлившись, что оказалась именно в той ситуации, от которой хотела избавиться с Джорджем Прайном. Сидя с пылающей копной светлых волос, она кричала:

— Ты, кажется, не понимаешь, Данкэн.

Ты не распоряжаешься моей жизнью. Никто не распоряжается. Я не выхожу замуж за Джорджа Прайна, или за герцога, или за кого-нибудь еще. Теперь убирайся отсюда к чертовой матери, или я завизжу так, что все любопытные со всего дома сбегутся сюда через пятнадцать минут!

— Ты сделала бы это? — осторожно спросил Синджин, когда Данкэн вышел, спокойно сказав:

— Я буду ждать тебя за дверью. Чел.

—..созвала бы весь дом, — добавил он, как бы разъясняя, прислонившись к изголовью и заняв положение полулежа, не сознавая своей наготы, расслабившись; мерцающий золотой свет от канделябра, который оставил Данкэн, падал на его мускулистое тело.

— Может быть, — так же осторожно ответила она, вставая с постели.

— Подожди, — спокойно приказал Синджин, схватив ее кисть.

— Что? — Она прямо смотрела своими лиловыми глазами.

Синджин повел плечами, но не отпускал ее руку.

— Ты думаешь сделать мне предложение? — язвительно осведомилась она.

Он оценил ее силу воли, но также оценил ее храбрость в кровати.