Но когда Эллери ушел, на сей раз уже окончательно, Пола долго стояла неподвижно, глядя на закрытые створки дверей и прижимая ладони в пылавшему лицу. Наконец, она вышла в спальню, заперлась там и села перед туалетным столиком, снова глядя перед собой, но теперь уже в зеркало на свое отражение.

Мей Уэст… «Собственно, а почему нет?» — вызывающе подумала сна. Для этого нужно всего лишь немного храбрости и… определенных природных данных. А он, кажется…

Пола неожиданно вздрогнула всем телом, хотя дрожь началась в той чувствительной точке в области ее плеч, откуда мистер Квин, воодушевленный страстью к науке, начинал свои эксперименты. 

 Глава XI

Карты правду говорят

Мистер Квин, несмотря на то, что он ехал от дома Полы довольный тем, что ему удалось выведать, в душе, тем не менее, ощущал щемящий холодок, предупреждавший его о многом, оставшемся» невысказанным.

Непогрешимость его интуиции подтвердилась немедленно, как только он вошел в офис Жака Бутчера. Чудо-мальчик читал колонку Полы в угрюмом молчании, в то время как Сэм Викс пытался состроить скорбную мину, а Лу Баском провозглашал монолог, хитро рассчитанный на то, чтобы отвлечь грустные мысли Чудо-мальчика.

— Я — точно птица Феникс, — трещал Лу. — Просто удивительно, как я восстаю из собственного пепла! Мы продолжаем осуществлять наш план с картиной, только Бонни и Таю придется дублировать Блайт и Джека, понимаете?..

— Замолкни, Лу, — оборвал его Сэм Викс.

— А вот и наш вдохновитель, — сказал Лу. — Послушай-ка, Квин! Не думаешь ли ты…

Не отрывая глаз от газеты, Бутч коротко бросил:

— Это невозможно. Во-первых, Бонни и Тай не согласятся, за что я не стану их винить. Во-вторых, контора Хейса[49] не разрешит: история обрела слишком дурную славу. Голливуд всегда был чересчур чувствительным к убийствам.

— Что случилось, Бутч? — встревоженно спросил Эллери.

Бутч поднял на него глаза, и Эллери был поражен, увидев выражение его лица.

— Ничего особенного, — ответил он с неприятной усмешкой. — Просто еще одна маленькая новость от Полы Пэрис.

— О, ты имеешь в виду ту колонку в газете на понедельник?

— Кто говорит о понедельнике? Газета сегодняшняя.

— Сегодняшняя? — Эллери замер с раскрытым ртом.

— Ну да. Пола здесь пишет, будто Тай и Бонни на пути к медовому месяцу.

— Что?!

— А, не верь тому, о чем пишет эта полоумная, — вмешался Лу, — На-ка, Бутч, лучше выпей!

— Но я только что от Полы, — удивился Эллери, — и она ни словечком не обмолвилась об этом!

— Может быть, — сухо заметил Викс, — она думает, что вы умеете читать?

Бутч пожал плечами.

— Наверное, я должен был когда-нибудь пробудиться от сна. Мне кажется, я все время знал о том, что Бонни и я…

Она сходит с ума по Таю; не будь я таким слепым, я бы давно понял: за всей их пикировкой и перебранкой кроется нечто более значительное и глубокое… — Он усмехнулся и наполнил до краев джином стакан для воды. — Ваше здоровье!

— Это нечестно! — пробормотал Лу. — Она не смеет так поступать с моим другом!

— А они знают, что вам все известно? — коротко спросил Эллери.

— Пожалуй, нет. Да и какая теперь разница!

Где они сейчас?

— Мне только что позвонила Бонни — веселая, точно жаворонок. .. сравнительно, конечно. Они вдвоем отправляются в клуб «Подкова» играть с Алессандро в полицейских и гангстеров. Желаю успеха!

Эллери поспешно выбежал из офиса и поймал проезжающее мимо такси.

Он обнаружил ярко-красный родстер[50] Бонни у входа в «Подкову»; внутри заведение было угнетающе пустынно, с единственной уборщицей, оттиравшей с пола следы Дорогих подошв голливудской элиты, и скучающим барменом, безучастно протиравшим пустые стаканы за стойкой.

Бонни и Тай стояли, наклонившись над подковообразным письменным столом в кабинете Алессандро, а сам Алессандро восседал перед ними, выстукивая пальцами по столу какую-то мелодию.

— Сегодня, кажется, у меня с утра черный день, — сухо заметил он, увидев Эллери. — Все в порядке, Джо; эти ребята не носят пулеметов под мышкой. Ладно, выкладывайте! Что у вас на уме?

— Хеллоу, мистер Квин! — оживленно воскликнула Бонни. Она выглядела свежей и очень привлекательной в отлично сидевшем на ней габардиновом костюме и шляпке наподобие малиново-клубничного пирожного, увенчивавшей копну золотисто-медовых волос; щеки ее разрумянились от возбуждения. — Мы как раз спрашивали мистера Алессандро о тех расписках.

«Значит, им еще ничего не известно», — подумал Эллери. Он усмехнулся:

— Какое совпадение! Я здесь по тому же поводу!

— Вы и инспектор Глюке, — хихикнул маленький толстый хозяин игорного дома. — Ох уж эти мне сыщики! Только он был здесь в понедельник.

— Мне на это наплевать, — прорычал Тай. — Вы подтверждаете, что отец задолжал вам сто десять тысяч долларов?

— Конечно, подтверждаю. Потому что это святая правда.

— Тогда почему его расписки были обнаружены в его кармане?

— Потому что, — безмятежно отпарировал Алессандро, — он расплатился.

— Расплатился, вот как? И когда?

— В четверг четырнадцатого — ровно неделю тому назад.

— И чем же?

— Добротной устойчивой американской валютой. Тысячедолларовыми бумажками.

— Вы лжец!