Читаем Грешная вдова полностью

— Вот как? — прищурился инспектор. — И почему же?

— А потому, что они на первый взгляд совершенно отсутствуют!

Глюке нахмурился, размышляя над услышанным. Тай неожиданно сел и закурил сигарету. Он не сводил глаз с лица Эллери.

— Продолжайте. У вас имеются какие-то соображения по поводу случившегося.

— Он у нас немножко сумасброд, — проворчал инспектор, — но должен признать, что у него в черепушке имеется кое-что еще, кроме опилок.

— Вот послушайте, — сказал Эллери, опираясь локтем о колено. — Начнем с самого начала. Верно ли, Тай, что ваш отец не пил ничего, кроме коктейля «сайдкар»?

— Ну, еще коньяк. Он любил коньяк.

— Да, да, конечно. Ведь «сайдкар» это тот же коньяк с куантро и каплей лимонного сока. А что касается твоей матери, Бонни, то она, кажется, особенно любила сухое мартини?

— Да.

— Помнится, она однажды с пренебрежением отозвалась о «сайдкаре». Значит ли это, что она его не любила?

— Терпеть не могла.

— А отец не выносил мартини, — проворчал Тай. — И что же из этого следует?

— А вот что. Некто — очевидно, убийца; едва ли в данном случае мы имеем дело с совпадением; точно рассчитанный способ убийства н оставляет в этом сомнения, — так вот, некто посылает Джеку и Блайт на дорожку корзинку с двумя термосами, и что же мы видим? В одном — литр «сайдкара», а в другом — такое же количество мартини.

— Если ты хочешь сказать, — вмешался Бутч, нахмурясь, — что посылая термосы, убийца тем самым выдал свое интимное знакомство со вкусами Джека и Блайт, то боюсь, Эллери, что ты далеко не уйдешь. Все в Голливуде знали, что Блайт любит мартини, а Джек — «сайдкар».

Физиономия инспектора Глюке выражала явное удовольствие.

Однако Эллери в ответ лишь улыбнулся:

— Я не это имел в виду. Я высказываю аргументы против теории Тая о случайности, чтобы доказать ее несостоятельность и больше к ней не возвращаться, поскольку в ней кроется логическое противоречие. Ибо если признать бесспорным, что даритель корзинки знал об особой приверженности Блайт к мартини, а Джека к «сайдкару», то зарядив оба термоса с божественными напитками смертельной дозой морфия, он явно стремился к тому, чтобы оба пьющих были отравлены. Если бы он намеревался убить только Блайт, он бы отравил один лишь термос с мартини. То же самое и с Джеком, если бы он был избран единственной жертвой… — Он тяжело вздохнул. — Боюсь, здесь просто нет другой альтернативы. Ни ваш отец, Тай, ни ваша мать, Бонни, не должны были выйти живыми из этого самолета. Мы имеем дело с двойным предумышленным убийством.

— И к чему же приводят все ваши рассуждения? — насупился Глюке.

— Могу лишь с абсолютной уверенностью утверждать, что не знаю. На этой стадии игры такое редко бывает.

— Мне показалось, — кратко заметил Чудо-мальчик, — ты начал что-то говорить о мотивах?

— А, вот ты о чем, — пожал плечами Эллери. — если признать, что в смерти обоих фигурирует один и тот же мотив, что кажется наиболее вероятным, то дело становится еще более запутанным.

— Но что же это могло быть? — воскликнула Бонни. — Мама никогда в жизни даже мухи не обидела!

Эллери не ответил. Он смотрел в окно кабины на клубящуюся темноту снаружи.

— Мисс Стьюарт, ваш отец жив? — неожиданно спросил инспектор.

— Он умер, когда я была девочкой.

— Ваша мать не выходила замуж вторично?

— Нет.

— А какие-нибудь… — Инспектор заколебался, но в конце концов задал деликатный вопрос: — Были ли у нее какие-нибудь романтические привязанности?

— У мамы? — засмеялась Бонни. — Не мелите чепухи. — И она сердито отвернулась.

— А как насчет вашего отца, Ройл. Ваша мать также умерла, верно?

— Да.

— Ну-с, в общем, из всего того, что я слышал, — сказал инспектор, прочищая горло, — ваш отец вроде был большой любитель женщин. Не могла ли некая дама возненавидеть… посчитать, будто у нее есть основания возненавидеть Джека Ройла после известия о его женитьбе на Блайт Стьюарт?

— Откуда я знаю? Я же не был отцовской сиделкой.

— Значит, такая женщина могла существовать?

— Могла, — сердито бросил Тай, — но только не думаю, что она существует в действительности. Отец не был ангелом, но он знал женщин, разбирался в их психологии, и в душе был очень порядочным человеком. Несколько связей, о которых я знаю, закончились весьма мирно. Он никогда не лгал женщинам, и те всегда отлично знали, на что они идут. Вы на миллион миль далеки от истины, Глюке. К тому же, вся работа выполнена мужчиной.

— Хм-м, — протянул инспектор и откинулся на спинку кресла. Он казался далеко не убежденным.

— Предлагаю двигаться от обратного, — сказал Эллери. — Строя гипотезы о мотивах преступления, обычно ищут, кому оно выгодно. Мне кажется, мы быстрее продвинемся вперед, если установим, кто потерпит от него убытки. Начнем с основных потерпевших. Вы, Тай, и вы, Бонни. Несомненно, из всех, имеющих отношение к этому делу, вы понесли самую жестокую утрату. Вы потеряли единственных родителей, к которым были горячо и нежно привязаны.

Бонни прикусила губу, отвернувшись к окну. Тай раздавил в пальцах горящую сигарету.