– Не мой метод. Предпочитаю орудовать клинками сладострастья, прикрываясь изящным щитом орала, а не развешивать икебаны из бараньих потрохов и бывших однополчан, – Мурмур суеверно сплюнул и постучал кулаком по столу. – Ну а теперь, дорогие гости, довольно речей о политике. Пришло время пировать. Забудьте тревоги. Оставьте их для своих чопорных церквей и исповедален. В «Посмертии» дозволено все и даже больше, – Мурмур подал знак кому-то из персонала.

Планирующей походкой к ним подошла Ава Дорейн, неся поднос с тремя стаканами с кровяным вискарем. Легкое газовое платье скрывало фигуру ровно настолько, чтоб взволновать фантазию размытыми штрихами увиденного. Светлые волосы нимбом обрамляли невинное личико. Полные губы манили неистово припасть к ним в иступленной сладострастной молитве.

Штейн отвернулся.

Любой суккуб мог заставить проснуться от вечного забытья даже его безжизненные чресла. Однако это была Ава, а с ней у детектива были далеко не самые простые отношения.

Баррет покрылся испариной от одного мимолетного взгляда на девушку. Он вскочил с места, но детектив грубо усадил его обратно.

– Если попытаешься свалить, то пойдешь один до самого выхода из Котла. Не знаю, далеко ли тебе удастся удрать, пока в голову не прилетит первый камень.

– Зачем мы сюда приперлись, Штейн?

Детектив ответил:

– Мы ведем расследование. Держи себя в руках, парень. Чтобы работать в Адском Котле, необходимо следовать определенным традициям. Соблюдать ритуалы. Мы добыли важные сведения, а за любые сведения приходится платить.

– Золотые слова! – поднял бокал демон.

Штейн поддержал его:

– В учебке вам о таком небось не рассказывали, а? – он панибратски хлопнул молодого офицера по плечу. – Не ссы, – тихо добавил Штейн, склонившись к Баррету. – Ничего страшного не произойдет.

– О какой жертве говорил этот дьявол? – не унимался офицер.

– Ничего особенного! Возьмут у тебя немного чистенькой клерикальной крови, да дело с концом.

– Чего?! – возмущению Баррета не было предела. – Чтобы с ее помощью проводить всяческие непотребные ритуалы?! Клянусь Спасителем, что я ни за что на свете не допущу…

– Да чтоб тебя! – удар по голове рукояткой Святого Гавриила заставил Баррета заткнуться. Молодой офицер опал в руки Авы, нежно подхватившей обмякшее тело. – Проклятье! Так и знал, что этим все кончится. Ничему молодежь не хочет учиться.

Штейн опрокинул сначала один стакан с выпивкой, затем придвинул к себе порцию Баррета. Недолго думая, детектив употребил и ее.

Мурмур удивленно вскинул бровь:

– Ты бы так не частил, греховодец. Кровяной вискарь – штука забористая. Сам знаешь.

– Боюсь услышать голос пробуждающейся совести. Если бы мне было что предложить вам, то я бы с радостью принес эту жертву сам, но у меня давно ничего не осталось в закромах души.

Мурмур обнял его:

– Мы знаем, дорогой. Мы знаем.

Ава, игравшая с волосами Баррета, повернулась к Штейну, и лицо ее озарила легкая улыбка. Захмелевший детектив медленно растекся по дивану, ненадолго позабыв о пространстве и времени.

4

– Проснись и пой, феофил! – прочирикал назойливым будильником Сефирот сквозь пелену тягучего похмельного синдрома. – Вчера ты здорово потрудился ради благого дела. Бросил невинную душу на жернова следственного процесса.

– Истина требует жертв. Особенно когда дело касается бесов. Так устроен Иерополь, – пробурчал детектив хриплым голосом.

– Но ты даже не спросил у наивного глупца, готов ли он принести подобную жертву?

– Он бы струсил и погиб.

– Поэтому ты не оставил ему выбора.

– Так все и происходит. Ломбарда сделал выбор за меня. Я сделал выбор за Баррета. Спаситель сделал выбор за все человечество. Не в этом ли заключается суть ролевой модели наставника? Парень узрел истину и познал цену чужих грехов. Чтобы искоренить их, нам приходится платить сторицей.

– Ты насильно пытаешься привить ему свои ценности, не понимая, из какого он теста. Не думал, что бросаешь семена не в плодородную почву, но в пыль?

– Возможно, мы просто не можем поверить, что посторонние видят мир отличным от нашего видения, и потому стараемся донести свою точку зрения до других любым возможным способом, потакая собственному эгоизму. Теперь заткнись и дай сосредоточиться.

Голова раскалывалась на части, глаза слиплись, а слизистые пересохли. Штейн закашлялся и непроизвольно выпустил газы, затем блаженно потянулся. Приятно чувствовать хоть что-то ради разнообразия.